Позиция кс о замене стороны по делу на приобретателя имущества

Новости и аналитика Новости Кс рф: в рамках процессуального правопреемства не исключается возможность замены стороны на приобретателя имущества, связанного с предметом иска

Позиция КС о замене стороны по делу на приобретателя имущества

Конституционный Суд Российской Федерации, рассмотрев дело о проверке конституционности ч. 1 ст. 44 Гражданского процессуального кодекса о процессуальном правопреемстве пришел к выводу о том, что сама по себе норма не противоречит Конституции РФ. Она, наоборот, направлена на установление дополнительных процессуальных гарантий для лиц, участвующих в деле (Постановление КС РФ от 16 ноября 2018 года № 43-П). Напомним, что поводом для рассмотрения дела стала жалоба заявителей – отца и сына, которые столкнулись с отказом со стороны судов в замене отца как истца, подарившего сыну в процессе разбирательства имущество, связанное с предметом иска, на нового собственника в порядке процессуального правопреемства, а также с отказом в удовлетворении исковых требований на том основании, что интересы истца, переставшего быть собственником, больше не затрагивались.

КС РФ указал прежде всего на то, что право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ), включая в себя право на доступ к правосудию, предполагает возможность получения реальной защиты права. Кроме того, оно должно реализовываться с учетом принципов равенства и состязательности и равноправия сторон, в том числе в гражданском судопроизводстве (ст. 19, ст. 123 Конституции РФ).

Суд отметил, что процессуальное правопреемство обусловлено материальным. Законодатель, как пояснил КС РФ, закрепил в ч. 1 ст. 44 ГПК РФ открытый перечень случаев процессуального правопреемства.

Но в правоприменительной практике иногда из-за буквального прочтения нормы данный перечень толкуется ограничительно: суды рассматривают его, как допускающий процессуальное правопреемство только при перемене лиц в обязательствах, но, соответственно, не в абсолютных правоотношениях.

Толковать норму таким образом, согласно позиции КС РФ, недопустимо. Кроме того, и Верховный Суд Российской Федерации относит переход права собственности на вещь к случаям процессуального правопреемства (п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г.

№ 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»). При этом КС РФ обратил внимание на то, что за материальным правопреемством автоматически не следует процессуального. Для последнего необходимо соответствующее судебное определение (ч. 3 ст.

44 ГПК РФ), которое должно основываться на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании судом имеющихся в деле доказательств (ч. 1 ст. 67 ГПК РФ). Суд указал также, что участнику спорных правоотношений не может быть отказано в правопреемстве лишь в силу того, что ему доступны иные способы защиты своих прав.

КС РФ постановил, что ч. 1 ст. 44 ГПК РФ не противоречит Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствует возможности замены стороны процесса на приобретателя имущества, связанного с предметом иска.

Такой подход, согласно позиции суда, позволяет исключить необходимость повторного достижения уже достигнутых процессуальных результатов, сбора заново доказательств, неоправданное несение вновь судебных расходов.

Судебные решения в отношении заявителей подлежат пересмотру в установленном порядке.

Документы по теме:

Источник: https://www.garant.ru/news/1228965/

Образец Заявления о замене стороны по делу в порядке правопреемства, как написать +пример

В соответствии с ч. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования -цессия). Уступка требования регулируется ст. ст. 382 — 390 ГК.

Правопреемство в арбитражном процессе основывается на правопреемстве в гражданском праве и обусловливается правопреемством в материальном праве.

Следует отметить, что споры, связанные с уступкой прав требования(цессией) дело сложное и непростое, поэтому всегда стоит подумать, прежде чем затевать подобное самостоятельное.

Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса. Процессуальное правопреемство возможно лишь тогда, когда процесс по делу уже идет и возможно на любой стадии арбитражного процесса (в суде первой, апелляционной, кассационной инстанции и в надзорном производстве), в том числе на стадии исполнения решения.

На замену стороны ее правопреемником или на отказ в этом арбитражным судом указывается в соответствующем судебном акте, который может быть обжалован.

Процессуальное правопреемство возникает на основе материально-правового правопреемства, в связи с чем правопреемник становится участником материально-правовых отношений, правопредшественник соответственно выбывает из этих отношений.

В статье 52 ФЗ «Об исполнительном производстве» говорится, что в случае выбытия одной из сторон исполнительного производства (смерть гражданина, реорганизация организации, уступка права требования, перевод долга и другое) судебный пристав-исполнитель на основании судебного акта, акта другого органа или должностного лица производит замену этой стороны исполнительного производства ее правопреемником. Для правопреемника все действия, совершенные до его вступления в исполнительное производство, обязательны в той мере, в какой они были обязательны для стороны исполнительного производства, которую правопреемник заменил.

Таким образом, в случае замены стороны по исполнительному листу, предъявленному ко взысканию в подразделение службы судебных приставов-исполнителей, судебный пристав заменив взыскателя на основании определения арбитражного суда продолжает исполнять первоначально предъявленный исполнительный лист. При этом выдача нового исполнительного листа не осуществляется, так как замена стороны в исполнительном производстве не является основанием для выдачи нового исполнительного листа. Инициаторами правопреемства в арбитражном деле могут быть правопредшественник, правопреемник, суд.

Определения арбитражного суда о замене лица, участвующего в деле, на основании ст. 48 АПК РФ и об отказе в привлечении правопреемника могут быть обжалованы.

Данный вид судебного документа для защиты своих прав и экономических интересов используется очень часто среди юридических лиц с целью оптимизации дебиторской задолженности .

При подготовке данных судебных документов следует помнить, что Арбитражный процессуальный кодекс РФ не определяет субъектный состав заявителей. Инициатором процессуального правопреемства может быть: сторона, выбывшая из спорного правоотношения, правопреемник, суд.

Право (требование), принадлежащее кредитору на основа­нии обязательства, может быть передано им другому на осно­вании закона или договора. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не пре­дусмотрено законом или договором.

Необходимо помнить , что переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, не допускается.

Также необходимо учитывать, что процессуальное правопреемство не может быть сингулярным: процессуальные права и обязанности переходят к правопреемнику всегда в полном объеме. Отсюда приобретатель части требования, вступивший в арбитражный процесс приобретает все процессуальные права и несет процессуальные обязанности, связанные с уступленным требованием.

И еще один важный момент в подготовке данного судебного документа: материальное правопреемство, состоявшееся до возбуждения дела в арбитражном суде, влечет замену ненадлежащей стороны, а произошедшее после возбуждения производства по делу (на любой стадии) – процессуальное правопреемство.

Образец Заявления о замене стороны по делу в порядке правопреемства, пример

В Арбитражный суд г.Тюмени

625000,г.Тюмень,ул.Хохрякова,77

от истца: ООО «Тритон» г.Тюмень,ул.Республики,41 Дело N. А19-2011/7

В силу ст.48 АПК РФ прошу произвести замену стороны взыскателя ООО«Тритон» на правопреемника ООО «Геккон» в связи с заключением между указанными лицами «07»марта 2011 г. договора уступки прав (цессии) N.36 по исполнительному листу N.

37-АП от05.03.2011,выданному Арбитражным судом г.Тюмени по делу N. А19-2011/7, в части взыскания процентов по ст. 395 ГК РФ, начисленных на сумму 120 000 руб.

в размере 14% годовых, с даты вынесения решения по дату фактической оплаты стоимости.

Приложение: 1. Копия доверенности на представителя ООО«Геккон» 2. Копия договора N. 36 от «05» марта 2011 г. 3. Копия исполнительного листа N.37-АП.

4. Копия свидетельства о внесении в Единый государственный реестр юридических лиц юридического лица, зарегистрированного до 01.01.2006 г.

  • 5. выписка из ЕГРЮЛ в отношении Истца и ООО «Геккон»
  • от «01» декабря 2014 г.
  • 6. Почтовые квитанции об отправке копий документов правопреемнику ООО «Геккон»
  • Представитель     Подпись     «09» марта 2015г.
  • Составитель
  • Таштимиров Рустам Ринатович
  • Специалист по экономике и праву
  • Количество показов: 126234

Источник: http://arbir.ru/articles/a_2285.htm

Конституционный Суд РФ защитил добросовестного приобретателя от истребования недвижимости по иску органов власти | Адвокат по недвижимости

Постановление Конституционного Суда РФ от 22.06.2017 № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца».

  • Согласно пункту 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
  • Предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ являлось положение пункта 1 статьи 302 ГК РФ, предусматривающее право собственника истребовать принадлежащее ему имущество от добросовестного приобретателя в случае, когда это имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, — применительно к случаям истребования жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом.
  • Обстоятельства дела
  • По представленным группой лиц поддельным документам нотариусом было выдано свидетельство о праве на наследство в отношении жилого помещения, собственник которого Соколов скончался, не имея наследников ни по завещанию, ни по закону.

Жилое помещение, право собственности на которое на основании этого свидетельства было зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, стало предметом договора купли-продажи. Жилое помещение приобрел гражданин Дубовец.

Город Москва в лице Департамента городского имущества обратился с иском к Дубовцу. Решением Никулинского районного суда города Москвы, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда, исковые требования удовлетворены.

Спорное жилое помещение истребовано из владения Дубовца, постановлено выселить из него Дубовца, признано право собственности города Москвы на это жилое помещение.

Удовлетворяя исковые требования города Москвы, суд сослался на то, что спорное жилое помещение является выморочным имуществом, выбыло из владения города Москвы помимо воли собственника в результате противоправных действий третьих лиц и на основании статей 301 и 302 ГК Российской Федерации подлежит истребованию из владения Дубовца. По мнению суда, доводы о добросовестности приобретателя жилого помещения не имеют правового значения, поскольку имущество выбыло из владения собственника помимо его воли.

Постановление Конституционного Суда РФ

Неприкосновенность собственности и свобода договора являются необходимыми гарантиями беспрепятственного использования каждым своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, реализации иных прав и свобод человека и гражданина и надлежащего исполнения соответствующих обязанностей («собственность обязывает») на основе принципов юридического равенства и справедливости и вытекающего из них критерия добросовестности участников правоотношений, в том числе в сфере гражданского оборота. Следовательно, под действие указанных конституционных гарантий подпадают имущественные права лица, владеющего вещью на законных основаниях, включая ее добросовестного приобретателя.

Приведенные правовые позиции Конституционного Суда РФ, выраженные в том числе в постановлениях от 20 июля 1999 года N 12-П, от 21 апреля 2003 года N 6-П и от 14 мая 2012 года N 11-П, в полной мере распространяются на законодательное регулирование имущественных отношений, складывающихся по поводу жилых помещений.

Закрепляя право каждого на жилище, Конституция Российской Федерации — с учетом того, что в условиях рыночной экономики граждане осуществляют данное право в основном самостоятельно, используя различные законные способы, — возлагает на органы публичной власти обязанность создавать для этого необходимые условия. Поэтому, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, при регулировании прав на жилое помещение, включая переход права собственности на жилое помещение, необходимо соблюдение, с одной стороны, принципа свободы и неприкосновенности собственности, а с другой — баланса прав и охраняемых законом интересов всех участников отношений в конкретных жизненных ситуациях, с тем чтобы избежать необоснованного ограничения конституционных прав и свобод (постановления от 8 июня 2010 года N 13-П, от 14 мая 2012 года N 11-П, от 4 июня 2015 года N 13-П и др.).

  1. Разъяснения, связанные с понятием «добросовестный приобретатель», содержатся, в частности, в совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», согласно пункту 38 которого приобретатель не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по приобретению имущества право собственности в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (ЕГРП) было зарегистрировано не за отчуждателем или в ЕГРП имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества; в то же время запись в ЕГРП о праве собственности отчуждателя не является бесспорным доказательством добросовестности приобретателя; ответчик может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем; собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.
  2. В обзорах судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления (утверждены Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 1 октября 2014 года и 25 ноября 2015 года) называются обстоятельства, учитываемые судами при решении вопроса о признании приобретателя добросовестным, в том числе наличие записи в ЕГРП о праве собственности отчуждателя имущества, была ли проявлена гражданином разумная осмотрительность при заключении сделки, какие меры принимались им для выяснения прав лица, отчуждающего это имущество; производился ли приобретателем осмотр жилого помещения до его приобретения и ознакомился ли он со всеми правоустанавливающими документами; иные факты, обусловленные конкретными обстоятельствами дела, в том числе связанными с возмездностью приобретения имущества; при этом обязанность доказывания недобросовестности приобретателя возлагается на истца.
  3. Согласно пункту 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации, в случае если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или все наследники отстранены от наследования (статья 1117), либо никто из наследников не принял наследства, либо все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника (статья 1158), имущество умершего считается выморочным.
  4. Регулируя отношения по поводу наследования выморочного имущества, статья 1151 ГК Российской Федерации устанавливает, что оно переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или муниципальных образований; в собственность городского или сельского поселения, муниципального района (в части межселенных территорий) либо городского округа переходит следующее выморочное имущество, находящееся на соответствующей территории: жилое помещение, земельный участок, а также расположенные на нем здания, сооружения, иные объекты недвижимого имущества, доля в праве общей долевой собственности на них; если перечисленные объекты расположены в городах федерального значения Москве, Санкт-Петербурге или Севастополе, они переходят в собственность такого субъекта Российской Федерации; при этом жилое помещение включается в соответствующий жилищный фонд социального использования; иное выморочное имущество переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации (пункт 2); порядок наследования и учета выморочного имущества, переходящего в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации, а также порядок передачи его в собственность субъектов Российской Федерации или в собственность муниципальных образований определяются законом (пункт 3).
  5. Как наследники выморочного имущества публично-правовые образования наделяются Гражданским кодексомРоссийской Федерации особым статусом, отличающимся от положения других наследников по закону: поскольку для приобретения выморочного имущества принятие наследства не требуется (абзац второй пункта 1 статьи 1152), на них не распространяются правила о сроке принятия наследства (статья 1154), а также нормы, предусматривающие принятие наследства по истечении установленного срока (пункты 1 и 3 статьи 1155); при наследовании выморочного имущества отказ от наследства не допускается (абзац второй пункта 1 статьи 1157); при этом свидетельство о праве на наследство в отношении выморочного имущества выдается в общем порядке (абзац третий пункта 1 статьи 1162).
  6. В силу того, что принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации (пункт 4 статьи 1152 ГК Российской Федерации), выморочное имущество признается принадлежащим публично-правовому образованию со дня открытия наследства при наступлении указанных в пункте 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации обстоятельств независимо от осведомленности об этом публично-правового образования и совершения им действий, направленных на учет такого имущества и оформление своего права.
Читайте также:  Обновленный закон о применении ккт при расчетах

Когда с иском об истребовании недвижимого имущества к добросовестному приобретателю, который в установленном законом порядке указан как собственник имущества в Едином государственном реестре недвижимости, обращается публично-правовое образование, не может не учитываться специфика интересов, носителем которых оно является.

Особенности дел этой категории, исходя из необходимости обеспечения баланса конституционно значимых интересов, могут обусловливать иное распределение неблагоприятных последствий для собственника и добросовестного приобретателя, нежели установленное в статье 302 ГК Российской Федерации и подтвержденное в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации, содержащихся в том числе в Постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П.

Переход выморочного имущества в собственность публично-правового образования независимо от государственной регистрации права собственности и совершения публично-правовым образованием каких-либо действий, направленных на принятие наследства (пункт 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации в истолковании постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 «О судебной практике по делам о наследовании»), не отменяет требования о государственной регистрации права собственности. Собственник имущества, по общему правилу, несет бремя содержания принадлежащего ему имущества (статья 210 ГК Российской Федерации), что предполагает и регистрацию им своего права, законодательное закрепление необходимости которой, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, является признанием со стороны государства публично-правового интереса в установлении принадлежности недвижимого имущества конкретному лицу (постановления от 26 мая 2011 года N 10-П, от 24 марта 2015 года N 5-П и др.). Бездействие же публично-правового образования как участника гражданского оборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в определенной степени создает предпосылки к его утрате, в том числе посредством выбытия соответствующего имущества из владения данного публичного собственника в результате противоправных действий третьих лиц.

При регулировании гражданско-правовых отношений между собственником выморочного имущества и его добросовестным приобретателем справедливым было бы переложение неблагоприятных последствий в виде утраты такого имущества на публично-правовое образование, которое могло и должно было предпринимать меры по его установлению и надлежащему оформлению своего права.

В правовом демократическом государстве, каковым является Российская Федерация, пренебрежение требованиями разумности и осмотрительности при контроле над выморочным имуществом со стороны собственника — публично-правового образования в лице компетентных органов не должно влиять на имущественные и неимущественные права граждан, в частности добросовестных приобретателей жилых помещений.

Применительно к жилым помещениям защита имущественных интересов публично-правового образования за счет ущемления интересов добросовестного приобретателя — гражданина, который возмездно приобрел соответствующее жилое помещение, в подобной ситуации недопустима, тем более учитывая, что публичный интерес в предоставлении жилого помещения по договору социального найма лицам, нуждающимся в улучшении жилищных условий, может быть удовлетворен за счет иного жилого помещения.

Такой подход согласуется с позицией Европейского Суда по правам человека, по мнению которого, если речь идет об общем интересе, публичным властям надлежит действовать своевременно, надлежащим образом и максимально последовательно; ошибки или просчеты государственных органов должны служить выгоде заинтересованных лиц, особенно при отсутствии иных конфликтующих интересов; риск любой ошибки, допущенной государственным органом, должно нести государство, и ошибки не должны устраняться за счет заинтересованного лица (постановления от 5 января 2000 года по делу «Бейелер (Beyeler) против Италии» и от 6 декабря 2011 года по делу «Гладышева против России»). Данная позиция была положена в основу разрешения Европейским Судом по правам человека дел, связанных с истребованием у граждан жилых помещений, поступивших в собственность публично-правовых образований как выморочное имущество (постановления от 13 сентября 2016 года по делу «Кириллова против России», от 17 ноября 2016 года по делу «Аленцева против России» и от 2 мая 2017 года по делу «Клименко против России»).

Государство в лице уполномоченных законом органов и должностных лиц, действующих при осуществлении процедуры государственной регистрации прав на недвижимое имущество на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра (абзац второй пункта 1 статьи 8.

1 ГК Российской Федерации), подтверждает тем самым законность совершения сделки по отчуждению объекта недвижимости.

Проверка же соблюдения закона при совершении предшествующих сделок с недвижимым имуществом со стороны приобретателя этого имущества — в отличие от государства в лице органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, — зачастую существенно затруднена или невозможна.

Тем более в неравных условиях находятся публично-правовое образование как собственник жилого помещения, являющегося выморочным имуществом, и его добросовестный приобретатель, возможности которых по выявлению противоправных действий, приведших к тому, что жилое помещение выбывает из владения собственника помимо его воли, далеко не одинаковы.

Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

Признать положение пункта 1 статьи 302 ГК РФ не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 8 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой оно допускает истребование как из чужого незаконного владения жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом, от его добросовестного приобретателя, который при возмездном приобретении этого жилого помещения полагался на данные Единого государственного реестра недвижимости и в установленном законом порядке зарегистрировал право собственности на него, по иску соответствующего публично-правового образования в случае, когда данное публично-правовое образование не предприняло — в соответствии с требованиями разумности и осмотрительности при контроле над выморочным имуществом — своевременных мер по его установлению и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество.

Источник: http://legal-union.ru/konstitucionnyj-sud-rf-zashhitil-dobrosovestnogo-priobretatelya-ot-istrebovaniya-nedvizhimosti-po-isku-organov-vlasti/

Проблемы истребования имущества из чужого незаконного владения

Полное описание

Одними из немало важных мест в системе российского гражданского права занимают иски об истребовании имущества из чужого незаконного владения – виндикационные иски. Слово «виндикация» в переводе с латинского «vimdicere» означает «объявляю о применении силы (истребую вещь принудительно), защищаю, заявляю претензию, требую».

Данная форма защиты появилась еще в древнем Риме и являлась одним из основных способов защиты права собственности в те времена. Виндикационные иски представляют собой категорию самых широких по своему объему вещно-правовых требований.

Под виндикационным иском в российской цивилистике понимают иск не владеющего вещью собственника к незаконно владеющему ею собственнику.

Таким иском защищается право собственности в целом, непосредственно все три правомочия собственника – владение, пользование, распоряжение, так как он предъявляется, когда все три правомочия нарушены одновременно.

В этот период, собственник лишен возможности осуществлять владение, пользование и распоряжение, но право собственности за них сохраняется и служит основанием для предъявления виндикационного иска.

Правовые основы, касающиеся истребования вещи из чужого незаконного владения, закреплены в статьях 301 – 306 главы 20 «Защита права собственности и других вещных прав» Гражданского кодекса Российской Федерации. Статья 301 ГК РФ закрепляет право собственника истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Объектом виндикационного иска может выступать только индивидуально-определенная вещь, которая сохранилась в натуре к моменту предъявления иска. Если такая вещь выбыла из оборота, например погибла, то и цель виндикационного иска не может быть достигнута. Если же предмет иска уничтожен или погиб уже после предъявления исковых требований об истребовании вещи из чужого незаконного владения, к моменту рассмотрения дела в суде, то виндикационный иск также не подлежит удовлетворению.

Существует ряд определенных условий для предъявления виндикационного иска. В частности, к ним относятся следующие:

  1. Предметом иска, как уже упоминалось ранее, должна быть индивидуально-определенная вещь, а не вещь, определенная родовыми признаками;
  2. Вещь должна быть во владении другого лица;
  3. Истцом по такому иску может быть не только собственник вещи, но и титульный владелец;
  4. Истец должен доказать свое право собственности на истребуемую вещь;
  5. Ответчиком по такому иску выступает незаконный владелец, у которого находится вещь;

Законодательство, на основании пункта 1 статьи 302 ГК РФ и статьи 303 ГК РФ, выделяет два вида незаконного владения:

  1. Добросовестное (когда незаконный владелец не знает и не должен знать о незаконности своего владения);
  2. Недобросовестное (фактический владелец знает либо должен знать об отсутствии у него прав на имущество).

Статья 302 ГК РФ закрепляет случаи, когда можно истребовать имущество от добросовестного приобретателя:

  1. Если имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение;
  2. Если имущество похищено у собственника или лица, которому имущество было передано;
  3. Если имущество выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Имущество, приобретенное безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, может быть истребовано собственником во всех случаях (пункт 2 статьи 302 ГК РФ). Если же необходимо истребовать деньги и ценные бумаги на предъявителя, то их нельзя истребовать от добросовестного приобретателя ни в каких случаях. Данное положение законодательно закреплено в пункте 3 статьи 302 ГК РФ.

Что касается вопроса расчетов при возврате имущества из чужого незаконного владения, то собственник, на основании статьи 303 ГК РФ, вправе:

  1. Потребовать от недобросовестного владельца возврата или возмещения всех доходов, которые это лицо извлекло или должно было извлечь за все время владения;
  2. Потребовать от добросовестного владельца возврата или возмещения всех доходов, которые он извлек или должен был извлечь со времени, когда он узнал или должен был узнать о неправомерности владения или получил повестку по иску собственника о возврате имущества.

В то же время, владелец (добросовестный или недобросовестный) вправе требовать от собственника возмещения произведенных им необходимых затрат на имущество с того времени, с которого собственнику причитаются доходы от имущества.

При этом, только добросовестный владелец вправе оставить за собой произведенные улучшения, если их можно будет отделить без повреждения имущества.

Если же, это сделать невозможно, то у добросовестного владельца есть право требовать возмещения произведенных на улучшение затрат, но не выше размера увеличения стоимости имущества.

Судебная практика, относительно вопроса истребования имущества из чужого незаконного владения, является редким явлением и характеризуется не многочисленностью судебных споров. Прежде всего, это связано со следующим причинами:

  1. Виндикационный иск, по своей природе, является деликтным иском. В очень редких случаях, имущество может оказаться в чьем-либо незаконном владении без вины третьих лиц;
  2. Раз это деликтный иск, то он напрямую связан с гражданским правонарушением, и в данном случае, незаконное лишение владения собственника своим имуществом является еще и преступлением. Поэтому, данный вопрос не будет решаться в рамках гражданского процесса, а будет решаться по правилам уголовного судопроизводства. Например, дознаватель, следователь или прокурор будут возбуждать уголовное дело по статье 158 «Кража» УК РФ, статье 159 «Мошенничество» УК РФ и др.; будут принимать меры по розыску и возврату похищенного имущества. В силу этого, необходимость в предъявлении виндикационного иска отпадает;
  3. Основываясь на том, что право на движимую вещь по виндикационному иску доказать тяжело, такие дела, в большинстве случаев остаются нерешенными или вообще не доходят до суда.

Не смотря на не многочисленность споров по виндикационным искам, судебная практика выработала ряд положений, которыми стоит руководствоваться нижестоящим судам при решении вопросов, связанных с истребованием вещи из чужого незаконного владения.

Одним из таких примеров является Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 28 апреля 1997 г. № 13 «Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – Информационное письмо № 13).

Читайте также:  Понятие и виды корпоративных споров

В Информационном письме № 13 закреплено 5 пунктов, которые касаются виндикационного иска. При рассмотрении споров, связанных с истребованием вещи из чужого незаконного владения, Пленум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации пришел к таким выводам:

  1. Право на истребование имущества из чужого незаконного владения имеет только собственник или иной законный владелец имущества. Такая позиция была вынесена на основании следующих материалов дела: АО обратилось к ООО с иском об истребовании имущества по договору купли-продажи. Истец (АО) утверждал, что имущество по данному договору находится в его собственности. Однако, исследовав материалы дела, суд пришел к следующему: отчуждение ООО государственного имущества по договору купли-продажи было совершено с нарушениями статьи 25 Закона РСФСР «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации» в силу чего, на основании статьи 168 ГК РФ такая сделка признается ничтожной. Поскольку истец не приобрел права собственности спорного имущества в установленном законом порядке, у него не имелось правовых оснований для истребования имущества у ответчика, в связи с чем, суд в удовлетворении исковых требований отказал.
  2. Собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения и в том случае, когда основания передачи имущества новому владельцу не были им оспорены в судебном порядке.В качестве примера можно привести следующее дело: ООО обратилось с иском к ГУП об истребовании имущества, которое принадлежало обществу. Ответчик против исковых требований возражал, основывая свою позицию на том, что спорное имущество по распоряжению комитета по управлению имуществом от ООО было передано ГУП в хозяйственное ведение, и так как распоряжение комитета не оспорено, ГУП пользуется имуществом на законном основании.Исследовав материалы дела, суд пришел к следующему выводу: на основании статей 209 и 213 ГК РФ ООО является собственником имущества, и соответственно, обладает тремя правомочиями по отношению к этому имуществу. Следовательно, комитет по управлению имуществом не вправе без согласия ООО издавать распоряжение о передаче имущества ГУП. Поэтому, данное распоряжение комитета по управлению имуществом является недействительным и не порождает никаких правовых последствий. Суд, основываюсь на этих позициях, удовлетворил исковые требования об истребовании имущества из чужого незаконного владения.
  3. Объектом виндикации может быть находящееся у ответчика имущество.По виндикационному иску можно истребовать только то имущество, которое сохранилось в натуре. Если же оно выбыло из оборота, то исключается возможность подачи виндикационного иска. Данная позиция отражена в Постановлении ФАС Северо-Западного округа от 21 февраля 2008 г. № А66-6759/2006.
  4. Требования собственника о выселении, основанные на договоре аренды, ошибочно квалифицированы арбитражным судом как виндикационный иск. По одному из таких дел, истец подал иск в арбитражный суд о выселении АО из принадлежащего ему нежилого помещения в связи с окончанием срока действия договора аренды. Из материалов дела следовало, что спорное нежилое помещение необходимо предприятию для собственных нужд.Пленум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации указал, что суды ошибочно руководствуются статьями 301 и 305 ГК РФ, когда обязывают ответчика освободить нежилое помещение и передать его в пользование истцу. Статья 301 ГК РФ применяется лишь в том случае, когда происходит истребование имущества из владения лица, который обладает имуществом без надлежащего правового основания. Поэтому, раз ответчик занимал нежилое помещение по договору аренды, то обязанность по возврату имущества в освобожденном виде должна определяться в соответствии с условиями, которые предусмотрены законодательством об аренде.
  5. У добросовестного приобретателя не может быть истребовано имущество, выбывшее из владения собственника по его воле.

Позиция суда абсолютно ясна и законодательно подкреплена пунктом 1 статьи 302 ГК РФ.

29 апреля 2010 года Пленум Верховного Суда Российской Федерации и Пленум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации публикуют совместное Постановление № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – Постановление № 10/22), которое во многом дублирует положения Информационного письма № 13.

В частности, дублируются следующее положение в Постановлении № 10/22: истребовать вещь из чужого незаконного владения можно лишь в том случае, если эта вещь сохранилась в натуре (пункт 32). Аналогичная позиция отражена в Постановлении ФАС Московского округа от 18.10.2012 г. по делу № А40-88172/11-29-783.

Пункт 36 Постановления № 10/22 закрепляет, что лицо, обратившееся с иском в суд об истребовании вещи из чужого незаконного владения, должно доказать свое право собственности на имущество, находящееся во владении ответчика.

Доказательством права собственности на недвижимое имущество может являться выписка из ЕГРП, свидетельство о праве собственности на недвижимое имущество и др. Факт нахождения имущества на балансе лица не является доказательством права собственности или законного владения.

Данные выводы суда нашли свое отражение в Постановлении ФАС Дальневосточного округа от 4 августа 2010 г. № Ф03-4638/2010 и в Апелляционном определении Вологодского областного суда от 05.09.2012 г. № 33-3634/2012.

В пункте 41 Постановления № 10/22 суды просят обратить внимание на следующее правило, что если неделимое имущество продано неуправомоченным отчуждателем нескольким лицам на основании одной сделки и находится в их владении, то на стороне приобретателя образуется множественность лиц. В связи с этим, указанные лица являются соответчиками по виндикационному иску. При такой ситуации, суд удовлетворит иск только в том случае, если хотя бы один из приобретателей не является добросовестным.

  • 13 ноября 2008 года Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации опубликовал отдельное Информационное письмо № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» (далее – Информационное письмо № 126), закрепляет необходимые рекомендации, которыми стоит руководствоваться судам нижестоящих инстанций.
  • О некоторых положениях, которые закреплены в Информационном письме № 126 говорилось ранее, поэтому, стоит обратить внимание на те рекомендации, которые не были отражены в других информационных письмах Президиума ВАС РФ и совместных постановлениях Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ.
  • К ряду таких положений относятся следующие:
  • 1. Если лицо передало имущество во исполнение недействительной сделки, а в последующем обратиться в суд с иском о возврате имущества из чужого незаконного владения, то суд отказывает в удовлетворении иска (пункт 1);
  • 2. Когда в судебном заседании решается вопрос о добросовестности приобретателя и решается круг обстоятельств, о которых он должен был знать, судам необходимо учитывать (пункт 8):
  • родственные и иные связи между лицами, которые участвовали в заключении сделок, направленные на передачу права собственности;
  • совмещение одним лицом должностей в организациях, совершающих сделки;
  • участие одних и тех же лиц в уставном капитале этих организаций, родственные и иные связи между ними;

3. Течение срока исковой давности по иску об истребовании движимого имущества из чужого незаконного владения начинается со дня обнаружения этого имущества (пункт 12);

По одному из таких дел, суд кассационной инстанции отменил все ранее принятые решения, и направил дело на новое рассмотрение, в силу следующих обстоятельств: защита права в рамках искового производства невозможна до тех пор, пока лицу, чье право нарушено, неизвестен нарушитель права – потенциальный ответчик по делу. Поэтому, срок исковой давности по требованию о возврате имущества начал течь именно с того момента, когда истец узнал о его нахождении во владении ответчика.

4. При смене владельца имущества исковая давность по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения не начинает течь заново (пункт 13).

Основываясь на всем вышесказанном, можно сделать следующие выводы:

  1. Иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения относятся к числу невостребованных исков, в силу того, что собственник имущества не обращается за защитой своего права в суд и многие случаи проходят незамеченными для судебной практики;
  2. Виндикационный иск может быть предъявлен лишь при отсутствии обязательственных отношений между сторонами или только после того, как эти обязательственные отношения прекратились;
  3. Истец, в целях обеспечения нахождения имущества во владении ответчика в период судебного разбирательства, может подать в суд ходатайство о принятии обеспечительных мер в отношении спорного имущества, а уже после принятия такого ходатайства, суд может запретить ответчику пользоваться и/или распоряжаться им (т.е. наложить на него арест), передавать имущество на хранение другому лицу и др.;
  4. Гражданское законодательство четко определяет случаи, когда собственник может истребовать имущество от добросовестного приобретателя при его возмездной передаче лицом, не имеющим право его отчуждать;
  5. К лицу, который владеет имуществом на законном основании, хоть и не является собственником, иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения не может быть предъявлен;
  6. Для того, чтобы избежать отказа в удовлетворении исковых требований по виндикационному иску, необходимо тщательно исследовать судебную практику по данной категории дел.

Мария Денисова

Юридическая компания

Источник: https://lex-pravo.ru/law-comments/71/6822/

Кс рф запретил необоснованно арестовывать имущество добросовестных приобретателей

сюжет: Деятельность Конституционного суда РФ в 2014 году

Теги: Конституционный суд РФ, Россия

С.-ПЕТЕРБУРГ, 23 окт – РАПСИ, Кирилл Чулков.

Конституционный суд РФ (КС) признал не соответствующими Конституции нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК), позволяющие необоснованно налагать арест на имущество, полученное в результате преступных действий, но находящееся в собственности третьих лиц, говорится в постановлении, опубликованном в четверг на сайте суда.

 Предметом рассмотрения КС стали положения частей 3 и 9 статьи 115 УПК, позволяющие на стадии предварительного расследования по уголовному делу налагать арест на имущество лица, не являющегося подозреваемым или обвиняемым по делу если имеются достаточные основания полагать, что это имущество получено в результате преступных действий.

 КС рассмотрел дело без проведения публичных слушаний, основываясь на правовых позициях, содержащихся в ранее принятых постановлениях (от 16 июля 2008 года № 9-П и от 31 января 2011 года № 1-П).

Тогда КС уже признавал оспариваемые нормы неконституционными и постановил, что арест собственности третьих лиц может носить исключительно временный характер и лишь при условии гарантии судебного восстановления нарушенных прав.

 «Претензия КС РФ к оспоренным нормам заключается в том, что они не предусматривают надлежащего механизма защиты прав лиц, которые не являются обвиняемыми, подозреваемыми, гражданскими ответчиками, но на имущество которых наложен арест.

Законодателю необходимо восполнить этот недостаток, определив в частности правовой статус указанных лиц в уголовном судопроизводстве», — цитирует пресс-служба КС комментарий судьи-докладчика по этому делу Геннадия Жилина.

 В своем постановлении КС предписал законодателю внести изменения в УПК, направленные на ограничение сроков ареста имущества. Сама необходимость наложения ареста необходимость должна определяться исключительно судом. Кроме того, собственники арестованного имущества должны быть наделены процессуальными правами для защиты своих интересов. КС указал, что в настоящее время предельные сроки ареста имущества по уголовному делу ограничены лишь сроками давности, а при продлении сроков предварительного следствия или в случае его приостановки необходимость сохранения ареста имущества никем не оценивается. До внесения соответствующих изменений в закон, КС обязал суды определять разумный срок действия ареста имущества. Судебные акты по делам заявителей подлежат пересмотру. 

Позиция заявителей

 С жалобой в КС по этому делу обратились три заявителя. 

ООО «Аврора малоэтажное строительство» в 2008 году приобрело у ЗАО  «Центральная девелоперская компания» (ЦДК) земельные участки для строительства поселка бизнес-класса «Серебряная подкова» в Подмосковье.

 Однако в 2009 году начинается производство по уголовному делу в отношении председателя совета директоров АО «БТА банка» Мухтара Аблязова и связанных с ним лиц о хищении средств. Узнав о национализации структуры, они вывели из оборота «БТА банка» более 850 миллионов долларов США под видом кредитования юрлиц, в том числе ЦДК.   По версии следствия, подозреваемые выдавали ипотечные кредиты, а в дальнейшем оформляли подложные соглашения о снятии обременений. После якобы погашенной ипотеки, земельные участки разделялись и переходили в собственность третьим лицам по договорам купли-продажи. Таким образом, в 2012 году под арестом оказались около 3 тысяч гектаров подмосковных земель, куда вошли и участки «Аврора МС» из-за продолжающегося  производства предварительного следствия по уголовному делу. 

В 2001 году сотруднику органов государственной противопожарной службы УВД Ямало-Ненецкого автономного округа (ЯНАО) Владимиру Шевченко за долголетнюю службу работодатель предоставил в собственность московскую квартиру. Как выяснилось позже, передача квартиры служила прикрытием преступных действий ряда должностных лиц ГУ МЧС России и  сотрудников отрядов государственной противопожарной службы УВД по ЯНАО.

 В ходе расследования уголовного дела, названного «делом ямальских пожарных» выяснилось, что обвиняемые заключали договоры долевого строительства, которые финансировало ГУ МЧС. Однако после сдачи  квартир, часть из них поступала на баланс ведомства, а часть на основании якобы официальных распоряжений – отходила третьим лицам. Общий ущерб составил около 33 миллионов рублей. По версии следствия, квартира Владимира Шевченко незаконно выбыла из федеральной собственности, на нее был наложен арест, а уголовное дело было приостановлено, поскольку обвиняемые скрылись от органов предварительного следствия. 

В феврале 2012 года были арестованы нежилые помещения, принадлежащие Марку Эйдлену, расположенные в трехэтажном здании начала XIX века — особняке Слепцова на Большой Конюшенной улице в историческом центре Санкт-Петербурга.

 По уголовному делу о мошенничестве в отношении неопределенного лица за мошенничество в особо крупном размере потерпевшим было признано ООО «Транспортные системы». Обществу был причинен материальный ущерб на сумму 216 миллионов рублей вследствие перехода права собственности без оплаты к покупателю С. С. под видом приобретения в дальнейшем совершил отчуждение в пользу Марка Эйдлена. Арест помещений был наложен по судебному решению с целью исключения совершения сделок и обеспечения приговора суда в части имущественных взысканий.

Читайте также:  Возможно ли ношение травматического оружия без разрешения?

Источник: http://rapsinews.ru/judicial_news/20141023/272433031.html

Специальные случаи изменения договора (замена сторон)

ПЕРВЫЙ СТОЛИЧНЫЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР

 Специальные случаи изменения договора (замена сторон)

Глава 29 ГК подразумевает под изменением договора ситуацию, при которой в нем меняется какое-либо из условий с тем, однако, что, по крайней мере, стороны всегда остаются теми же. Таким образом, речь идет о внутреннем изменении, которое происходит в рамках первоначального договорного правоотношения.

Однако гражданское законодательство знает и другую столь же традиционную форму изменения обязательств вообще, договоров в частности. Имеется в виду прямо противоположная ситуация, когда договор (обязательство) сохраняется в первоначальном виде, но меняются его стороны.

Это означает, что происходит лишь внешнее изменение договора (обязательства).  «При изменении субъектов сохраняется тот же вид обязательства, но между другими лицами, тогда как при замене одного обязательства другим между теми же самыми субъектами прежний вид обязательственных связей исчезает, а новый появляется.

Поэтому в первом случае речь должна идти об изменении и только во втором — о прекращении обязательства»

Изменение обязательств, выходящее за рамки гл. 29 ГК, опирается на одну из трех конструкций: переход прав стороны, выступающей в качестве кредитора, к третьему лицу (цессия), перевод должником своего долга на другое лицо и суброгация — исполнение третьим лицом обязательства с одновременным вступлением в права кредитора.

Развернутый гражданский оборот предполагает использование в разной степени всех трех форм изменения договора. Отвечая этим потребностям, ГК развил регулирование первых двух форм и впервые выделил третью.

В период действия ГК 64 господствующая точка зрения, выраженная, в частности, в учебниках, признавала правовым основанием как цессии, так и перевода долга особую (специальную) сделку: соответственно «соглашение об уступке требования» и «соглашение о переводе долга».

Признание указанного особого вида сделок (договоров) было связано с тем, что в отличие от ГК 22, исходившего из того, что договор купли — продажи может иметь в качестве предмета не только вещи, но и права, ГК 64 аналогичную норму в одноименную главу не включил.

При этом содержание главы о купле — продаже в этом Кодексе позволяло сделать вывод, что договор купли — продажи не охватывает реализации прав. Соответственно, например, в последнем по времени учебнике из числа изданных до принятия нового ГК под предметом купли — продажи понимались исключительно «движимые» и «недвижимые» вещи

Действующий Кодекс вернулся к позиции ГК 22. Теперь в нем прямо указано на то, что положения о купле — продаже применяются к движению имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав (п. 4 ст. 454 ГК). Следует отметить, что ГК пошел далее Кодекса 1922 г.

, поскольку еще одна глава в нем — о дарении — содержит специальную на этот счет норму. Она признает дарением договор, по которому даритель передает или обязуется передать одаряемому имущественное право (требование) третьему лицу.

С учетом указанных новелл ГК есть основания вернуться к модели перехода прав и перевода долга, Так, в частности, применительно к перемене лиц в обязательстве он писал о «продаже прав», о «распространении на уступку прав норм о купле — продаже», о том, что «ответственность лица, уступившего право, конечно, не одинакова в зависимости от того, возмездная или безвозмездная была в данном случае уступка». «Договор (о принятии долга) заключается между первоначальным и новым должником, а кредитор тут же дает согласие на замену одного должника другим» >. Соответствующие положения в конечном счете могли служить основанием для вывода: движение имущественных прав (а равно и долга) происходит в рамках соответствующих гражданско — правовых договоров, имеющих своим предметом имущество.

Цессия выражается в передаче цедентом цессионарию определенного права в силу сделки или на основании закона. Тем самым в первом случае сама передача имеет основанием договор, связывающий цедента с цессионарием. Но этим договором является не цессия, как нередко полагают, а та сделка, на которую опирается переход, составляющий сущность цессии.

В пользу такого вывода можно привести ряд соображений. Прежде всего следует отметить, что глава о перемене лиц в обязательстве регулирует в основном отношения между должником и старым, а также новым кредиторами и в значительно меньшей степени отношения между сторонами в договоре, применительно к которому происходит переход прав (т.е. между старым и новым кредиторами).

В этой связи возникает потребность в использовании определенных, не связанных со спецификой вещей норм о купле — продаже — таких, например, которые определяют момент исполнения договора, устанавливают ответственность за различные нарушения, предусматривают порядок выполнения отдельных обязанностей сторонами и др.

Без этих норм остается открытым характер юридической связи между цессионарием и цедентом. Это же относится и к нормам о дарении: возможности для одаряемого принять дар, запрещении, ограничении и отмены дарения.
Еще одно соображение в пользу отрицания самостоятельности договоров цессии и выражается в невозможности и индивидуализации таких договоров и нахождения им места в системе договоров.

Достаточно указать на то, что договоры, о которых идет речь, могут быть иногда односторонними, иногда двусторонними, иногда возмездными, иногда безвозмездными, иногда реальными, иногда консенсуальными, иногда абстрактными, иногда казуальными, притом в различных комбинациях. Такое аморфное состояние исключает возможность выделения соответствующей договорной конструкции .

Однако есть и более веский аргумент, имеющий практическое значение. Если договор цессии — самостоятельный договор, отличный, в частности, от договора дарения, это дает возможность обойти запрет безвозмездной передачи прав, в частности между коммерческими организациями. Стоит лишь назвать договор, по которому безвозмездно переходит право, «цессией», как отпадут основания для применения ст.

575 и 576 ГК. Применительно к продаже прав конструкция цессии снимает вопрос о связи перехода объекта прав с выполнением обязанностей лицом, которое передает право, и тем, кто это право принимает.

Чаще всего цессия происходит на основании договора купли — продажи. К такого рода отношениям действует содержащееся в п. 4 ст. 454 ГК указание на то, что нормы Кодекса о купле — продаже «применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав» .

В этой связи автором предлагалось заменить понятие «перевод долга» другим, более точным: «принятие на себя долга другого лица». Думается, что приведенная при этом аргументация не является достаточно убедительной.

Это связано с тем, что «принятие…» — односторонний акт, в то время как перевод долга имеет своим основанием двустороннюю сделку — договор, в силу которого одна сторона «передает», а другая «принимает».

Отдельные нормы о переводе долга сходны с применяемыми при переводе прав.

Так, поскольку в том и в другом случае меняется субъектный состав обязательства, но остается неизменным его содержание, новый должник, как это имеет место и при переходе прав, может выдвигать против требований кредитора возражения, которые основаны на отношениях между ним и первоначальным должником.

Таким же образом на перевод долга распространяются и правила о форме основополагающей сделки и необходимости ее регистрации, которые действуют в отношении перехода прав.
ГК 64 содержал норму (ст.

215), предусматривавшую, что поручительство и установленный третьим лицом залог прекращаются, если при переводе долга поручитель или залогодатель не выразили согласия отвечать за нового должника. Теперь эти нормы, защищающие интересы поручителя и залогодателя, сохраняются.

Все дело лишь в том, что они перенесены в параграфы, посвященные соответствующим способам обеспечения обязательств (см. ст. 356 и п. 2 ст. 367 ГК). В отличие от этого договорные условия о неустойке и задатке, а равно о вытекающем из закона удержании, в равной мере отличающиеся тем, что они не связаны с интересами третьих лиц, продолжают действовать.

Самостоятельный характер обязательства банковской гарантии дает основания сделать вывод, что и она при переводе долга сохраняет силу.
На практике может возникнуть потребность в одновременном переводе долга и переходе прав по одному и тому же договору. С наиболее простым вариантом такой ситуации приходится сталкиваться при комиссии. В соответствии со ст. 986 ГК лицо, действующее в чужом интересе, заключая договор с третьим лицом, переводит на заинтересованное лицо обязанности по сделке, заключенной им с третьим лицом, и одновременно с обязанностями к заинтересованному лицу переходят также права по заключенной сделке.

Более сложный, как правило, вариант связан с продажей предприятия, когда к покупателю переходит имущественный комплекс, который может включать наряду с вещами также права и обязанности

К складывающимся в подобных случаях отношениям применяются в одно и то же время соответственно нормы о переходе прав и о переводе долга. Это означает, в частности, необходимость получения согласия кредитора (в части уступки прав) и уведомления должника (в части перевода долга). Исключения из этих положений должны быть установлены в законе.

При продаже предприятия в соответствии с п. 1 ст. 562 ГК необходимо письменно поставить в известность тех, кто является кредиторами в передаваемых обязательствах. В число предоставленных им гарантий входит, в частности, возможность требовать признания продажи предприятия полностью или в соответствующей части недействительной.

При этом молчание кредитора, уведомленного о предстоящей продаже предприятия, на протяжении трех месяцев рассматривается как согласие на такой переход. Аналогичная норма, направленная на защиту прав кредитора, содержится в главе об аренде предприятия (ст. 657).

ГК облегчает возможность одновременного перехода прав и перевода долга тем, что целый ряд вопросов, в частности о форме перехода прав и переводе долга, решается в нем одинаково.

Термин «суброгация» использован в двух статьях ГК, при этом в обеих (ст. 387 и 965) он связан со страхованием. В указанных статьях имеется в виду суброгация страховщику прав кредитора к должнику, который отвечает за наступление страхового случая. Однако в действительности суброгация имеет место и в некоторых других ситуациях.

Самое широкое ее применение, хотя и без использования соответствующего термина, связано с п. 2 ст. 313 ГК. В силу указанной нормы третье лицо, которое подвергается опасности утратить право на имущество должника (в качестве примера названы права аренды и залога) вследствие обращения взыскания на это имущество, может удовлетворить требования кредитора без согласия должника.

Последствием этой ситуации и служит суброгация.

В самом ГК суброгация рассматривается как разновидность уступки требования. Это выражается в том, что в числе случаев перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона указана «суброгация страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая». Пункт 2 ст. 313 ГК, не давая квалификации ситуации, складывающейся при исполнении обязательства третьим лицом, называет в числе применяемых норм те, которые посвящены переходу прав.
Суброгация действительно совпадает во многом с переходом прав, поскольку при этом,  «сохраняются тот же должник, те же обеспечения, тот же характер обязательств, те же проценты». И все же представляется целесообразным разграничить указанные две конструкции. Их анализ, проведенный Е. Годэмэ, привел его к выводу, что при всем сходстве цессии и суброгации есть основания для того, чтобы отделить одно от другого. Представляется, что высказанные последним автором соображения укладываются в рамки ГК. Так, в частности, Е. Годэмэ подчеркивал различие в решении вопроса о форме (не требуются формальности, предусмотренные для перехода прав), а равно ответственности. Смысл последнего различия иллюстрируется им на таком примере: «Когда право требования на сумму 10000 франков было уступлено за 5000, цессионар становится кредитором должника на сумму 10000 франков >. Иначе происходит в случае суброгации. Цель суброгации в том, чтобы просто гарантировать защиту интересов лица, совершившего платеж… Следовательно, он вступает в права кредитора только в той сумме, в какой произвел платеж»

Очевидно, основное различие цессии и суброгации связано с характером интересов вступающего в обязательство лица: при цессии цессионарий стремится приобрести право, принадлежащее цеденту, а при суброгации — вывести должников из обязательства, при этом приобретение права представляет собой способ, к которому прибег его приобретатель. Нормы о переходе прав кредитора (ст. 382 — 390 гл. 24 ГК) применяются в данном случае в порядке аналогии закона, а значит, при условии, если иное не предусмотрено в положениях, посвященных самой суброгации. В частности, речь идет о переходе всей полноты прав, кроме случаев, когда иное не предусмотрено в указанных нормах. Так, п. 1 ст. 956 ГК допускает возможность указания в договоре между старым и новым кредитором на то, что соответствующие права вообще не переходят, а значит, допустимо включение в такой договор и условия о неполном переходе (см. о случаях, когда такой переход прав не может исключаться, п. 1 ст. 965).

Итак, юристы нашего центра (адвокаты Москвы, Московской области) предлагают своим клиентам следующие услуги:

— консультирование устное, письменное, письменные заключения (консультация юристов в офисе, адвокат с выездом к клиенту, юрист on — line.

бесплатные вопросы юристу на сайте, в форуме);
— юридическая консультация (VIP) , в том числе VIP бесплатная юридическая консультация на сайте и непосредственно по электронной почте постоянным клиентам и новым клиентам, пришедшим по рекомендации;
— проверка документов, договоров, исковых заявлений, жалоб по всем юридическим вопросам, связанных с недвижимостью, строительством, по спорам юридических лиц;
— составление адвокатом, профессиональным юристом документов, договоров, исковых иных заявлений, жалоб;

— полное сопровождение сделки, включая страхование рисков, оценки имущества, убытков, защита прав граждан при заключении договоров по приобретению имущества (в т.ч. недвижимости);

— представление адвокатом интересов в судах всех инстанций;

— юрисконсультант по обслуживанию юридических лиц (предприятий, организаций). разовые юридические консультации, постоянное юридическое обслуживание;

— другие юридические услуги по жилищному праву, жилищным спорам, гражданским делам, хозяйственным, налоговым спорам.

Информация, находящаяся на данной странице сайта: www.juristMoscow.ru, является собственностью владельцев сайта. Все права на данную информацию защищены законом.

Любое копирование информации возможно только со ссылкой на такую страницу сайта.

В случае нарушения настоящих правил копирование информации, нарушитель будет применять санкции уголовного и гражданского преследования

Источник: http://portal-law.ru/dfsf_siufsfdsf/

Ссылка на основную публикацию