Судебный зачет подчиняется общим правилам: позиция вс рф

Судебная практикаКонституционное право Судебный зачет подчиняется общим правилам: позиция ВС РФ Адвокаты считают, что спорная норма в нормативно-правовом плане не может считаться противоречащей Конституции РФ и должна быть эффективным инструментом формирования единообразной судебной практики. Однако они отметили, что практика включения в состав судебных актов, способных повлечь пересмотр дела, определений судебных коллегий ВС РФ противоречит как буквальному смыслу положений гражданского процессуального законодательства, так и логике их применения, выявленной КС РФ и ВС РФ.

Конституционный Суд РФ сегодня рассмотрит жалобу семи заявителей, так или иначе имеющих отношение к получению выплат по регрессным искам в связи с утратой здоровья во время работы в шахтах. В своих жалобах они оспаривают конституционность п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, в соответствии с которым к вновь открывшимся обстоятельствам, влекущим пересмотр судебных постановлений, вступивших в законную силу, в том числе относятся постановления Президиума ВС РФ и Пленума ВС РФ. По мнению заявителей, положения этой статьи не соответствуют Конституции РФ в той части, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют судам общей юрисдикции неправомерно расширять перечень законных оснований для пересмотра судебных постановлений, признавая новым обстоятельством определение Судебной коллегии ВС РФ, вынесенное по результатам рассмотрения другого дела в кассационном порядке.

Забрать присужденные деньги через пересмотр по новым обстоятельствам? Как ранее сообщалось в «АГ», на протяжении 2014–2015 гг. и начала 2016 г.

суды Кемеровской области рассмотрели и удовлетворили иски «регрессников» о взыскании с Кузбасского регионального отделения Фонда социального страхования (ГУ КРО ФСС) индексации ежемесячных страховых выплат в возмещение вреда, причиненного здоровью, и пени за несвоевременную выплату указанных сумм. Решения были исполнены ГУ КРО ФСС, и «регрессники» получили присужденные им деньги.

Однако с апреля 2016 г.

суды Кемеровской области начали рассматривать заявления отделения Фонда социального страхования о пересмотре вступивших в законную силу решений судов по новым обстоятельствам и, удовлетворяя их, впоследствии взыскивать с «регрессников» полученные ими индексацию и пени. При этом в качестве новых обстоятельств суды указывали на определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 14 марта 2016 г. № 78-КГ15-47 по делу Трубачева.

Это определение было воспринято судами Кемеровской области как новое обстоятельство, позволяющее осуществить поворот исполнения предыдущих решений по аналогичным делам.

Со ссылкой на определение ВС РФ как новое обстоятельство были отменены решения об индексации ежемесячных страховых выплат и о выплате пени за их несвоевременную выплату и произведены взыскания в пользу отделения Фонда социального страхования по десятку, может, сотням дел.

Не согласившись с мнением судов, семь «регрессников» обратились в Конституционный Суд РФ.

По просьбе «АГ» адвокаты высказали свои мнения о доводах обращения заявителей и перспективах рассмотрения жалобы в КС РФ.

Оценивая практическую ценность оспариваемой нормы, эксперты сошлись во мнении, что она направлена на соблюдение принципа правовой определенности, который в том числе обязан обеспечить единообразный подход судов в отношении аналогичных судебных споров.

Однако они считают применение нормы, сложившееся в судебной практике, противоречащим как буквальному смыслу положений гражданского процессуального законодательства, так и логике их применения, выявленной КС РФ и ВС РФ.

Дословный смысл нормы Управляющий партнер АК «Бородин и Партнеры», член Комиссии ФПА РФ по этике и стандартам, советник ФПА РФ Сергей Бородин пояснил: из буквального текста п. 5 ч. 4 ст.

392 ГПК РФ следует, что основанием пересмотра может выступать определение (изменение) практики применения правовой нормы лишь в постановлении, а не в определении, и исключительно в постановлении, принятом Президиумом или Пленумом Верховного Суда РФ, а не его судебными коллегиями.

«Пленум ВС РФ рассматривает материалы анализа и обобщения судебной практики и дает судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации.

Президиум ВС РФ рассматривает отдельные вопросы судебной практики», – напомнил он, подчеркнув, что у судебных коллегий ВС РФ аналогичные полномочия отсутствуют.

Также он отметил, что возможность влияния на практику лишь Пленумом и Президиумом Верховного Суда РФ вытекает из их места в судебной системе и состава: «В отличие от судебных коллегий ВС РФ, Пленум и Президиум образованы в составе Верховного Суда РФ в единственном числе, они находятся на вершине судебной иерархии». Он также напомнил, что в их состав входят, наряду с председателем и его заместителями, председатели судебных коллегий или судьи Верховного Суда РФ: такой состав Пленума и Президиума Верховного Суда РФ, в отличие от судебных коллегий, позволяет унифицированно формировать судебную практику.

Управляющий партнер АБ «Бартолиус» Юлий Тай добавил, что ни одно определение как гражданской (около 3000), так и экономической (около 1500) коллегии не содержит указание на то, что правовые позиции, имеющиеся в их определениях, могут послужить основанием для пересмотра в порядке гл. 42 ГПК РФ или гл. 37 АПК РФ.

Также он заметил, что в большинстве случаев определения содержат указания на причины/основания отмены судебных актов нижестоящих инстанций, а не на общие (генеральные) правовые позиции, которые можно было бы применять в релевантных случаях (или, как это называл КС РФ, «к делам со схожими фактическими обстоятельствами»).

Разъяснения Верховного и Конституционного судов Сергей Бородин заметил, что при анализе п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ следует обратить внимание на разъяснения, данные Пленумом ВС РФ в подп. «д» п. 11 Постановления от 11 декабря 2012 г. № 31.

В документе указывается, что пересмотр на основании рассматриваемой нормы может быть осуществлен лишь в том случае, если в соответствующем постановлении Президиума или Пленума Верховного Суда РФ указано на возможность пересмотра по новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений, при вынесении которых правовая норма была применена. При этом следует иметь в виду, что такой пересмотр допускается, если в результате нового толкования правовых норм не ухудшается положение подчиненной (слабой) стороны в публичном правоотношении.

«Фактически Верховный Суд РФ дополнительно ограничил возможности пересмотра судебных актов по новым обстоятельствам по сравнению с буквальным смыслом ст. 392 ГПК РФ. При этом данное толкование основано на позиции Конституционного Суда РФ, сформированной в его Постановлении от 21 января 2010 г. № 1-П», – констатировал Сергей Бородин.

Юлий Тай, разъясняя позицию Конституционно Суда РФ, выраженную в указанном постановлении, отметил, что КС РФ посчитал возможным применение механизма пересмотра по новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений, но лишь при выполнении обязательных условий: – невозможность придания обратной силы правовым позициям, ухудшающим положение частных лиц в споре с государством; – только наличие прямого предписания в тексте постановления Пленума или Президиума о придании сформулированной в нем правовой позиции обратной силы применительно к делам со схожими фактическими обстоятельствами; – указание коллегии судей ВАС РФ на возможность пересмотра оспариваемого судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам не выступает в качестве обязательного требования такого пересмотра; – сохранение возможности непосредственного обращения заинтересованного лица с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам судебного акта, вступившего в законную силу, в арбитражный суд, принявший оспариваемый судебный акт;

– невозможность пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам судебного акта, вступившего в законную силу, с нарушением процедуры, установленной процессуальными нормами о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам.

Инструмент формирования единой практики По мнению партнера АБ «Ковалёв, Рязанцев и партнеры» Виктора Глушакова, п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ является одним из инструментов, который должен способствовать формированию стабильной и единообразной судебной практики, исключающей «хаотичные» и «неожиданные» решения.

С ним согласен и Юлий Тай, который считает, что Верховый Суд РФ должен активнее использовать этот инструмент.

Он рассказал, что, по данным судебной статистики, число постановлений Президиума ВС РФ, вынесенных в порядке надзора по гражданским и арбитражным делам, составляет от 0 до 8 в год, и при этом ни в одном из них не содержалось указания на то, что выраженные в них правовые позиции могут послужить основанием для пересмотра по новым обстоятельствам в делах со схожими фактическими обстоятельствами. В постановлениях Пленума ВС РФ, коих было разработано достаточно много по актуальным и злободневным вопросам, также не содержится указанной оговорки. «Поэтому можно с уверенностью утверждать, что полномочие высшего суда, одобренное, хоть и с оговорками, КС РФ в 2010 г., в действительности не реализуется (т.е. можно констатировать фактический мораторий на применение данной нормы ГПК РФ), – отметил он. – И это происходит при очевидно огромном запросе на его использование как со стороны лиц, участвующих в делах, так и со стороны судейского корпуса страны».

Дефектность нормы, закрепленной в п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ Виктор Глушаков отметил, что оспариваемую норму с точки зрения юридической техники можно назвать дефектной.

Эксперт считает, что конструкция оспариваемой нормы выбивается из рамок ГПК РФ. Он связывает это с нестандартным «новым обстоятельством», сроками обращения с заявлением о пересмотре судебного акта по новым обстоятельствам, необычным предметом доказывания и другими моментами, которые не вписываются в общую концепцию порядка пересмотра судебного акта.

Он также отметил, что на практике складывается ситуация, когда данная норма толкуется шире, чем это следует из ее буквального содержания. Однако он считает, что «нестандартность» применения и расширительное толкование нормы процессуального закона не являются новыми.

«Достаточно вспомнить разъяснения, которые касаются порядка обращения с письмом/жалобой на имя председателя ВС РФ/заместителя председателя ВС РФ с просьбой об отмене определения об отказе в передаче дела для рассмотрения в кассационной инстанции.

Выявленная “нестандартностьˮ исправляется разъяснениями правоприменителя, после чего, как правило, перестает быть проблемой».

Эксперт указал, что в судебной практике сформирован действующий механизм применения п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, который, по его мнению, ограничивает неопределенность толкования дефектной нормы: «Существуют разъяснения о порядке ее применения (см. п. 5, 11 Постановления Пленума ВС РФ от 11 декабря 2012 г.

№ 31 “О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении судами заявлений, представлений о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановленийˮ).

Имеются и ответы в отношении нюансов и пределов применения оспариваемой нормы (сроки обращения с заявлением, необходимость наличия специальной оговорки и др.)».

Вопрос соответствия Конституции РФ Юлий Тай считает, что вопрос, поднятый в жалобах заявителей, в нормативно-правовом плане является достаточно определенным, и содержание нормы п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ не может считаться противоречащим Конституции РФ, по крайней мере в его дословном текстуальном смысле.

«Очевидно, что определения как гражданской, так и экономической коллегии Верховного Суда РФ не могут служить основанием для пересмотра по новым обстоятельствам не только и не столько в силу буквального и дословного толкования ст. 392 ГПК РФ и ст.

Читайте также:  Заявление в прокуратуру о невыплате зарплаты станет поводом для проверки

311 АПК РФ (хотя требования соблюдения процессуального закона очевидно и однозначно имеют в виду постановления Президиума и Пленума ВС РФ), но и по ряду других правовых и фактических обстоятельств», – подчеркнул он.

Виктор Глушаков также уверен, что спорная норма не нарушает Конституцию РФ, и полагает, что доводы жалобы не найдут поддержки со стороны Конституционного Суда РФ. «Полагаю, что оспариваемая норма направлена на поддержание режима единообразия судебной практики и стабильного гражданского оборота.

Порядок ее применения полностью соответствует тому посылу, который был заложен законодателем».

Признавая, что область применения нормы шире той, которая усматривается из ее буквального толкования, адвокат считает, что этот вопрос можно решить как на уровне разъяснений ВС РФ, так и на уровне внесения соответствующих изменений в ГПК РФ.

Юлий Тай, однако, указал, что, учитывая значительный поток нарушений со стороны нижестоящих судов, связанных с необоснованным применением нормы ст.

392 ГПК РФ, когда определения гражданской коллегии ВС РФ признаются достаточными основаниями для пересмотра судебных актов по новым обстоятельствам, Конституционному Суду РФ, с одной стороны, надлежит поддержать свои ранее выраженные правовые позиции, а с другой – настоятельно рекомендовать Верховному Суду РФ более активно реализовывать предоставленное ст. 127 Конституции РФ полномочие по разъяснению вопросов судебной практики и установлению единообразного применения законов, в том числе в части указания в постановлениях Пленума и Президиума ВС РФ на возможность использования их в качестве основания для пересмотра судебных актов по новым обстоятельствам.

Сергей Бородин при этом заметил, что расширительное применение рассматриваемого основания для пересмотра дел по новым обстоятельствам путем включения в состав судебных актов, способных повлечь пересмотр, определений судебных коллегий ВС РФ противоречит как буквальному смыслу положений гражданского процессуального законодательства, так и логике их применения, выявленной КС РФ и ВС РФ.

Судебная практикаКонституционное право Прислать новость

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/pozitsii-kollegiy-vs-rf-ne-osnovanie-dlya-peresmotra-po-novym-obstoyatelstvam/

Новая позиция Верховного Суда Российской Федерации упростила процесс доказывания в заемных отношениях. — «Косолапов, Гончаров, Бондаренко и партнеры»

В данной статье мы рассмотрим подходы Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на проблему доказывания заемных отношений.

Для начала немного теории.

В силу статьи 807Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей (пункт 2 статьи 808Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 810Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Согласно статье 60Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Таким образом, исходя из совокупности вышеприведенных норм, расписка или иной документ, удостоверяющий передачу займодавцем определенной суммы, например, платежное поручение, является допустимым доказательством, подтверждающим реальность договора займа.

Однако не так все просто.

Приведем пример. Кредитор обращается в арбитражный суд с требованием о включении в реестр требований должника. Его требования вытекают из неисполненного обязательства должника по уплате заемного обязательства.

Кредитор является физическое лицо, счетов в банке не имеет и в качестве подтверждения заключенного договора займа, приобщает к требованию договор займа, а так же расписку в получении должником денежных средств.

 

Поскольку производство по делам о несостоятельности подчиняется общим положениям Арбитражного Процессуального Кодекса Российской Федерации, на него распространяются и общие принципы, в том числе и принцип допустимости доказательств. Однако специфика банкротства, вытекающая специального законодательства, ставит под сомнение возможность свободного применения этого принципа.

Это и продемонстрировал Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в своем Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 года «О некоторых вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

Так, в пункте 26 вышеуказанного Постановления суд указал, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

То есть, ВАС РФ даже при наличии письменных доказательств существования долга (расписки, квитанции к приходному кассовому ордеру) посчитал необходимым устанавливать благосостояние кредитора.

Но ведь не всегда займодавец может доказать этот факт, а порой это и просто противоречит его интересам. Парадокс.

Главное, что письменное доказательство передачи денежных средств имеется, договор займа считается заключенным с момента передачи денег, а где их взял займодавец и куда в последующем их потратил заемщик, по мнению автора статьи, правового значения не имеет!

Высказанная ВАС РФ позиция ставила в тупик практикующих юристов, но еще больше она озадачивала кредиторов, которым по непонятным для них причинам, суд, ставя под сомнение реальность займа, отказывал во включении в реестр требований кредиторов.

Примером может послужить Постановление от 28 октября 2014 г. по делу N А65-29257/2013 арбитражного суда Поволжского округа, Постановление от 2 июня 2015 г. по делу N А29-3229/2012 арбитражного суда Волго-Вятского округа, Постановление от 12 января 2015 г. по делу N А74-5056/2013 арбитражного суда Восточно – Сибирского округа.

А теперь приведем точку зрения Верховного Суда Российской Федерации на проблему доказывания заемных отношений.

Суть спора.

Истец обратился в суд с иском к ответчику о взыскании долга по договору займа. Ответчик иск не признал, сославшись на безденежность договора займа. Суд первой инстанции иск удовлетворил. Отменяя решение суда и отказывая в иске, суд апелляционной инстанции указал на то, что истцом не представлено доказательств наличия у него денежных средств в столь значительном размере.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление апелляционной инстанции и указала, что вывод суда апелляционной инстанции о безденежности договора займа, заключенного между сторонами, основан исключительно на объяснениях самого ответчика, факт заключения договора под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя заемщика с заимодавцем или стечения тяжелых обстоятельств судебной коллегией по гражданским делам Краснодарского краевого суда также не был установлен.

Исходя из презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений (пункты 5 и 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), вопрос об источнике возникновения принадлежащих им денежных средств, по общему правилу, не имеет значения для разрешения гражданско-правовых споров.

Таким образом, что можно подчерпнуть из вышесказанного? Если Вы или Ваш клиент не может объяснить происхождение своих денежных средств (избегая налогов, получил по сомнительным сделкам), то свои права в суде проще защищать, используя практику ВС РФ.

Источник: https://kgb-54.ru/info/articles/vzyskanie-dolgov/novaya-pozitsiya-verkhovnogo-suda-rossiyskoy-federatsii-uprostila-protsess-dokazyvaniya-v-zaemnykh-o/

Обзор правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации по вопросам частного права за май 2016 г. (Карапетов А.Г., Фетисова Е.М., Матвиенко С.В., Бондаревская М.В.)

Дата размещения статьи: 18.11.2016

Извлечение из Дайджеста новостей российского и зарубежного частного права Юридического института «М-Логос» . Обзор подготовили: А.Г. Карапетов, директор Юридического института «М-Логос», доктор юридических наук; Е.М. Фетисова, магистр юриспруденции, кандидат юридических наук; С.В.

Матвиенко, магистр юриспруденции, кандидат юридических наук; М.В. Бондаревская, магистр юриспруденции, аспирант кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Отобраны наиболее интересные Определения Верховного Суда РФ.

———————————

Подписаться на Дайджест можно здесь: http://www.m-logos.ru/publications_pravo/.

Практика Судебной коллегии по экономическим спорам

Определение Верховного Суда РФ от 05.05.2016 N 305-ЭС15-19695

Отсутствие подписи арендатора, имеющего преимущественное право на приобретение арендуемого государственного имущества, в представленном публичным образованием проекте договора купли-продажи в связи с несогласием арендатора с предложенными ему условиями указанного проекта договора и использование арендатором предусмотренной законом возможности направить протокол разногласий по заключению договора на иных условиях в обозначенные законом сроки не может быть истолковано как отказ арендатора от заключения договора и обстоятельство, влекущее прекращение преимущественного права на выкуп. Соответственно, иск арендатора об урегулировании разногласий должен быть удовлетворен.Порядок реализации преимущественного права арендаторов на приобретение арендуемого имущества определен ст. 4 Федерального закона от 22.07.2008 N 159-ФЗ «Об особенностях отчуждения недвижимого имущества, находящегося в государственной собственности субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности и арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон N 159-ФЗ).Часть 9 ст. 4 указанного Закона также содержит условия, при которых субъекты малого и среднего предпринимательства утрачивают преимущественное право на приобретение арендуемого имущества, в том числе истечение 30 дней со дня получения субъектом малого или среднего предпринимательства предложения и (или) проекта договора купли-продажи арендуемого имущества в случае, если этот договор не подписан субъектом малого или среднего предпринимательства в указанный срок, за исключением случаев приостановления течения указанного срока в соответствии с ч. 4.1 этой статьи.Следовательно, суды при рассмотрении дела и применении предусмотренного п. 2 ч. 9 ст. 4 Закона N 159-ФЗ основания, влекущего для субъекта малого и среднего предпринимательства утрату преимущественного права, должны были установить истечение тридцатидневного срока со дня получения таким субъектом проекта договора купли-продажи арендуемого имущества и неподписание его данным субъектом в этот срок. Несовершение арендатором действий по подписанию договора в строго установленный Законом срок влечет для него негативные последствия в виде утраты права, предоставленного указанным Законом.Вместе с тем, определяя порядок реализации преимущественного права на приобретение арендуемого имущества, Закон N 159-ФЗ не запрещает арендатору не согласиться с предложенной выкупной ценой имущества.В соответствии со ст. 3 Закона N 159-ФЗ цена, по которой имущество подлежит отчуждению публичными органами субъектам малого и среднего предпринимательства, должна соответствовать цене, определенной независимым оценщиком исходя из рыночной стоимости этого имущества.Закон N 159-ФЗ предоставляет арендатору право оспорить достоверность величины рыночной стоимости объекта оценки, используемой для определения цены выкупаемого имущества, в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (ч. 8 ст. 4 Закона).Направление обществом на предложенный департаментом проект договора купли-продажи протокола разногласий было обусловлено несогласием истца с условием о выкупной цене, которая, по его мнению, была завышенной. В обоснование иной цены выкупаемого имущества обществом был представлен отчет об оценке от 11.11.2014.Именно по этой причине обществом не был подписан предложенный департаментом проект договора купли-продажи в течение 30 дней с момента его получения и был направлен протокол разногласий.Ответ о согласии заключить договор на иных условиях, чем предложено в оферте, не является акцептом. Такой ответ в соответствии со ст. 443 ГК РФ признается новой офертой.Из системного толкования приведенных положений ГК РФ и Закона N 159-ФЗ следует, что при реализации арендатором преимущественного права на приобретение арендуемого имущества в случае неподписания им предложенного публичным образованием проекта договора купли-продажи этого имущества и направления в предусмотренные законом сроки протокола разногласий к проекту договора, который является новой офертой, его отклонения либо неполучения извещения о результатах рассмотрения арендатор вправе передать разногласия, возникшие между ними при заключении договора, на рассмотрение суда.Отсутствие подписи арендатора в проекте договора купли-продажи в случае несогласия с предложенными ему условиями и использования предусмотренной законом возможности направить протокол разногласий по заключению договора на иных условиях в обозначенные законом сроки не может быть истолковано как обстоятельство, влекущее прекращение преимущественного права на выкуп.

Читайте также:  Кадастровый учет недвижимости - что это

Таким образом, поскольку исходя из заявленных по делу требований общества возникший между сторонами спор является преддоговорным спором об условиях приватизации арендуемого муниципального имущества, причиной которого стали разногласия сторон относительно цены выкупаемого имущества, спор по делу подлежал рассмотрению по существу в целях устранения имеющихся разногласий.

Определение Верховного Суда РФ от 06.05.2016 N 308-ЭС15-18503

В предмет доказывания по иску о взыскании убытков или выплате компенсации в связи с обеспечением иска не входит установление виновности инициировавшего принятие обеспечительных мер лица, поскольку право на возмещение убытков от обеспечительных мер либо право на получение компенсации основаны на положениях п. 3 ст.

1064 ГК РФ, возникают в силу прямого указания закона и не зависят от вины инициатора установления обеспечительных мер.В соответствии с ч. 1 ст. 90 АПК РФ лицо, участвующее в деле, вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о принятии обеспечительных мер.

Как верно указали суды, само по себе обращение с таким заявлением не может рассматриваться как противоправное поведение, даже если впоследствии иск лица, подавшего ходатайство о принятии обеспечительных мер, будет признан судом необоснованным.

Вместе с тем правопорядок не должен содействовать как испрашиванию обеспечительных мер по необоснованным искам, так и освобождению от ответственности субъектов, заявивших соответствующие требования.В ст.

98 АПК РФ закреплено специальное правило, в силу которого ответчик, чьи права и (или) законные интересы нарушены обеспечением иска, после вступления в законную силу судебного акта арбитражного суда об отказе в удовлетворении иска вправе требовать от истца, по заявлению которого были приняты обеспечительные меры, возмещения убытков или выплаты компенсации.

Вопреки выводам судов в предмет доказывания по иску о взыскании убытков или выплате компенсации в связи с обеспечением иска не входит установление виновности инициировавшего принятие обеспечительных мер лица, поскольку право на возмещение убытков от обеспечительных мер либо право на получение компенсации основаны на положениях п. 3 ст.

1064 ГК РФ и возникают в силу прямого указания закона (ст. 98 АПК РФ).Таким образом, ошибочны выводы судов о необходимости доказывания банком противоправности действий общества и его вины.При выборе такого способа защиты, как взыскание компенсации, отсутствует необходимость строгого доказывания размера понесенных убытков по правилам ст. 15 ГК РФ. Однако закрепленные в ст.

98 АПК РФ критерии определения размера присуждаемой компенсации, касающиеся характера ограничения (нарушения) имущественной сферы потерпевшего обеспечением иска и учета принципов разумности и справедливости, предполагают обоснование потерпевшим негативных последствий, наступивших от обеспечительных мер, доказывание им причинно-следственной связи между негативными последствиями на стороне потерпевшего и обеспечением иска.Суд определяет сумму компенсации в рамках, указанных в ч. 2 ст. 98 АПК РФ, по своему усмотрению в пределах заявленной потерпевшим суммы. При этом суд не лишен права взыскать компенсацию в меньшем размере по сравнению с заявленным требованием, но не ниже низшего предела, установленного законом. Лицо, к которому предъявлен иск о выплате компенсации, вправе заявить возражения относительно размера причитающейся потерпевшему суммы, представив свидетельства того, что взыскиваемая сумма существенно превышает размер потерь потерпевшего от обеспечения иска. Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован, в том числе с учетом необходимости восстановления имущественного положения потерпевшего.В рассматриваемом случае начальная продажная цена объектов залога установлена вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ростовской области от 29.12.2012 по делу N А53-29109/2012 и составила около 243 млн. руб.В целях достижения баланса интересов участников гражданского оборота в ситуации последующего уменьшения рыночной цены заложенного имущества по сравнению с ее значением на момент обращения взыскания судебная практика исходит из того, что допустимо обращение залогодателя или залогодержателя в суд с заявлением об изменении начальной продажной цены заложенного имущества, которое подлежит рассмотрению по правилам, предусмотренным ст. 324 АПК РФ (п. 42 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 N 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге»).Однако начальная продажная цена заложенных обществом нежилого помещения и доли в праве аренды в указанном порядке не изменялась.При таких обстоятельствах у судов не имелось достаточных оснований для вывода о том, что начальная продажная цена заложенных объектов не согласовывалась с их рыночной стоимостью, а заложенные объекты являлись неликвидными. Иное общество в нарушение положений ст. 65 АПК РФ не доказало. Наоборот, противодействие общества обращению взыскания на заложенные объекты свидетельствует о ценности данных объектов, их способности обеспечивать достаточный уровень доходности как для общества, так и для общества «ГРАНИТ», занявших консолидированную позицию по спору о недействительности ипотечных сделок.Обеспечительные меры, принятые по заявлению общества, воспрепятствовали банку в получении своевременного удовлетворения его требования, подтвержденного вступившим в законную силу судебным решением, за счет заложенных объектов.Срок, в течение которого банк не мог фактически реализовать права залогодержателя вследствие подачи обществом ходатайств об обеспечении иска, составил 9 месяцев.Суды установили, что после отмены обеспечительных мер банк оставил заложенное имущество за собой ввиду признания повторных торгов несостоявшимися.С учетом этого банк обоснованно ссылался на то, что уже само по себе подведение итогов торгов в отсутствие обеспечительных мер приближало бы на 9 месяцев момент возникновения у банка права собственности на дорогостоящую недвижимость и долю в праве аренды.

Следовательно, обеспечительные меры привели к задержке перехода права собственности на заложенные объекты, тем самым имущественное положение банка было затронуто ограничительными мерами, наложенными по ходатайствам общества, а требование банка о выплате компенсации является правомерным.

Определение Верховного Суда РФ от 10.05.2016 N 304-ЭС15-17156

Возможность соединения требований нескольких кредиторов для признания незаконной сделки должника недействительной, пополнения конкурсной массы и максимального пропорционального погашения требований всех кредиторов отвечает целям конкурсного производства и способствует эффективному восстановлению их нарушенных прав.

Соответственно, если совокупный объем требований нескольких миноритарных кредиторов, обратившихся совместно с требованием о признании должника, против которого возбуждено дело о банкротстве, превышает установленный Законом о банкротстве 10-процентный порог, такой иск должен быть признан допустимым.

Как следует из материалов дела и установлено судами, сумма требований трех конкурсных кредиторов, обратившихся с заявлением об оспаривании сделок, в совокупности составляет 13,93% от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника.Согласно п. 1 ст. 61.9 Федерального закона от 26.10.

2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.В соответствии с п.

2 упомянутой статьи заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более 10% от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов.

Положения Закона о банкротстве, предусматривающие право оспаривания сделок должника конкурсными кредиторами, обладающими относительно небольшим размером требований к должнику, направлены на самостоятельную защиту последними своих законных интересов, в том числе в случае недобросовестного поведения конкурсного управляющего, уклоняющегося от совершения таких действий.

При этом установленный Законом 10-процентный порог служит лишь ограничением для чрезмерного и несогласованного оспаривания сделок по заявлениям миноритарных кредиторов, что может нарушить баланс интересов участвующих в деле о банкротстве лиц, привести к затягиванию процедуры банкротства и увеличению текущих расходов.

Возможность соединения требований нескольких кредиторов для достижения общих целей (признания незаконной сделки должника недействительной, пополнения конкурсной массы, максимального пропорционального погашения требований всех кредиторов) отвечает целям конкурсного производства и способствует эффективному восстановлению их нарушенных прав.

Иной подход в подобной ситуации противоречит законодательному регулированию соответствующих правоотношений и ограничивает права добросовестных участников дела о банкротстве на судебную защиту.

Определение Верховного Суда РФ от 16.05.2016 N 309-ЭС15-19396

Источник: http://lexandbusiness.ru/view-article.php?id=8152

Анализ практики

Кандидат на должность судьи: проблемы при отборе

Е. А. Мартынов,  председатель судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда,

член Высшей квалификационной коллегии судей РФ.

Ключевой фигурой судопроизводства является Судья. От его деловых, моральных, нравственных качеств в значительной мере зависит защита прав, свобод и законных интересов лиц, участвующих в судебном процессе.

  • Установив в статье 119 Конституции РФ и статье 12 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» единство статуса всех судей Российской Федерации, законодатель предусмотрел различие между ними только в полномочиях и компетенции, тем самым подчеркивая, что требования к претендентам на должность судьи являются неделимыми как для мирового судьи, так и для судей высших судебных органов России.
  • Конституция РФ и федеральные законы содержат формальные требования к кандидату на должность судьи, касающиеся гражданства, возраста, образовательного ценза и стажа работы.
  • Согласно статье 119 Конституции судьями могут быть только граждане Российской Федерации не моложе 25 лет, имеющие высшее юридическое образование и стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет.
  • Указав, каким общим требованиям должен отвечать кандидат на должность судьи, закон вместе с тем оставил ряд неразрешенных вопросов.
  • Судьей может быть только гражданин Российской Федерации.
  • Это кажется всем понятным и ясным, однако Федеральный закон «О гражданстве Российской Федерации» допускает у граждан Российской Федерации наличие двойного гражданства, то есть право иметь гражданство (подданство) иностранного государства.
  • К сожалению, Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» не содержит ответа на вопрос, может ли лицо, имеющее двойное гражданство, претендовать на должность судьи и быть судьей.
  • В статье 14 Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» предусматривает прекращение полномочий судьи в случае прекращения гражданства Российской Федерации, не указывая, как поступать в той ситуации, когда судья, в частности, действующий судья приобретает гражданство иностранного государства, оставаясь гражданином Российской Федерации.
  • В статье 16 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» четко определено, что лицо, имеющее гражданство другого государства или других государств, не может быть принято на гражданскую службу, а уже работающий гражданский служащий не может находиться на данной службе.
  • Такое же ограничение следовало бы установить в Законе РФ «О статусе судей в Российской Федерации» как для лица, претендующего на должность судьи, так и для судьи в период осуществления им своих полномочий.
Читайте также:  Постановления конституционного суда как источник права

Судья при осуществлении правосудия независим и подчиняется только Конституции РФ и федеральному закону. Так записано в статье 120 Конституции РФ. Судья обеспечивает исполнение федерального законодательства. Это обязывает его иметь принадлежность к одномугосударству – Российской Федерации.

Наличие у него двойного гражданства налагает на судью дополнительную обязанность по исполнению законов не только Российской Федерации, но и иностранного государства, что является недопустимым и в определенной мере может ограничивать независимость судьи при осуществлении своих полномочий в ходе процесса.

Вместе с тем это требование не должно касаться судей, пребывающих в отставке, так как оно в определенной мере необоснованно ограничивало бы их гражданские права.

Судья, пребывающий в отставке, сохраняет принадлежность к судейскому сообществу, но у него отсутствуют полномочия по осуществлению правосудия и предпосылки для возникновения конфликта интересов, что не препятствует иметь двойное гражданство.

  1. Вторым общим требованием, которое предъявляется законом к кандидату на должность судьи, является наличие высшего юридического образования.
  2. Казалось бы, такая формулировка диспозиции статьи 119 Конституции РФ и  статьи 4 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» не должна вызывать никаких сложностей, но на практике возникли проблемы.
  3. Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» в статье 6 предусматривает три ступени высшего профессионального образования: бакалавр, дипломированный  специалист и магистр, установив разные сроки освоения основных образовательных программ высшего профессионального образования: соответственно не менее чем четыре года, пять и шесть лет.
  4. Право на занятие в государственной организации определенной должности, получения должностного оклада и надбавок к нему предоставляется только лицу, получившему высшее профессиональное образование в учебном заведении, имеющем государственную аккредитацию, и подтвержденное документом государственного образца.
  5. Высшая квалификационная коллегия судей РФ в своих разъяснениях от 15-18 июля 2002 года отметила, что претендент на должность судьи должен представить в квалификационную коллегию судей в подтверждение юридического образования диплом государственного образца высшего учебного заведения, в котором аккредитована специальность «Юриспруденция» или «Правоведение».

Однако в бланке диплома о высшем профессиональном образовании не содержится отметки об аккредитации этих специальностей. В нем содержится только отметка о том, что диплом является документом государственного образца.

Возникает вопрос, а следует ли полностью доверять такому документу?

В настоящее время подготовкой юристов занимаются любые высшие учебные заведения: не только специализированные юридические, но и педагогические, экономические, технические, сельскохозяйственные и т.п.

Имея государственную аккредитацию высшего учебного заведения в целом, открывая юридические факультеты, учебные заведения получают лицензию на ведение образовательной деятельности по специальности «Юриспруденция» и, не пройдя государственной аккредитации по указанной специальности, выдают своим выпускникам дипломы государственного образца, ссылаясь на то, что высшее учебное заведение в целом имеет государственную аккредитацию.

Учитывая, что такие случаи являются частыми, следовало бы предусмотреть обязанность для кандидатов на должность судьи представлять не только диплом, подтверждающий наличие у них высшего юридического образования, но и заверенные копии документов, подтверждающих прохождение высшим учебным заведением, выдавшим диплом, государственной аккредитации непосредственно по специальности «Юриспруденция».

Поскольку действующее законодательство предусматривает три ступени высшего профессионального образования, логичны вопросы: какая же из них дает право на занятие должности судьи? Или любая? Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» не содержит каких-либо регламентаций по этим вопросам.

Министерство образования РФ, основываясь на толковании статьи 7 федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», как следует из письма от 1 сентября 2003 года № 14-52-101ИН/15, полагает, что наличие у кандидата на должность судьи диплома о присуждении ему степени бакалавра юриспруденции свидетельствует о получении претендентом высшего юридического образования и предоставляет право на занятие должности судьи.

Однако с такой позицией трудно согласиться, исходя из статуса судьи и характера его деятельности. Она связана с применением и толкованием огромного числа правовых актов.

Судья должен свободно ориентироваться в действующем законодательстве и должен быть готов к рассмотрению любых правовых споров в области гражданского, семейного, трудового, уголовного права, включая процедурные вопросы, а также вопросы доказательственного права.

Такой уровень знаний человек не может получить на первой ступени высшего профессионального образования, так как срок освоения основных образовательных программ для получения квалификации «бакалавр» составляет всего четыре года, что явно недостаточно при осуществлении правосудия судьей по гражданским, уголовным и административным делам.

Углубленное изучение разных отраслей права осуществляется только на последующих ступенях высшего профессионального образования при подготовке дипломированного специалиста и магистра, и поэтому только при наличии диплома о присуждении степени дипломированного специалиста или магистра юриспруденции лицо может претендовать на занятие должности судьи.

  • Данной позиции придерживается и Высшая квалификационная коллегия судей РФ, давая разъяснения в январе 2003 года и 18 марта 2004 года по данному вопросу.
  • Однако положение, когда вопрос о трактовке понятия «высшее юридическое образование, необходимое для занятия должности судьи», законодательно не урегулирован, не может сохраняться долго, так как такая неопределенность дает основания для сомнения в обоснованности заключений квалификационных коллегий судей, отказавших в рекомендации на должность судьи ввиду отсутствуя у претендента высшего юридического образования требуемой ступени.
  • Следовало бы в Законе РФ «О статусе судей в Российской Федерации» закрепить, что кандидат на должность судьи должен иметь высшее юридическое образование, подтвержденное присвоением ему квалификации «дипломированный специалист» или «магистр» по специальности «Юриспруденция».
  • Определив основные единые требования к кандидату на должность судьи, Конституция РФ предусмотрела возможность установления дополнительных требований к судьям различных судов Российской Федерации.
  • Дополнительные требования в соответствии со статьей 4 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» касаются только возраста и стажа работы по юридической профессии.
  • Для занятия должностей судей высших судебных органов, в частности, для Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного суда РФ минимальный возраст установлен в 35 лет и обуславливается наличием у претендента стажа работы по юридической профессии не менее 10 лет, для судей судов на уровне субъектов Российской Федерации – возраст претендента снижен до 30 лет и стаж работы по юридической профессии – до семи лет.
  • Такие требования оправданны, так как судьи данных судебных инстанций в основном разрешают наиболее сложные уголовные и гражданские дела, а сами судебные инстанции проверяют правильность принимаемых нижестоящими судами решений, а их указания по толкованию норм права являются обязательными для нижестоящих судов.
  • Вместе с тем наличие только двух дополнительных требований вряд ли является достаточным.

Поскольку одной из основных задач вышестоящих судов является проверка законности и обоснованности принимаемых нижестоящими судами актов, для этого требуется не только хорошее знание законов, но и знание специфики, опыт рассмотрения определенных категорий дел. Особенно это касается уголовных дел, когда судья вышестоящего суда должен понять, почему нижестоящий суд принял или отверг то или иное доказательство, почему избрал именно такую меру наказания.

В этой ситуации заслуживает внимание предложение о том, чтобы на должность судьи, начиная с судов общей юрисдикции субъектов Российской Федерации и арбитражных апелляционных судов, могло претендовать только лицо, которое проработало на должности судьи нижестоящего суда определенный срок, в частности, не менее трех лет. Эта мера только повысит авторитет вышестоящих судебных органов в глазах действующих судей и будет в полной мере способствовать профессиональному росту судьи, даст возможность проверить кандидата на реальной работе.

Вместе с тем это правило не должно быть определяющим для высших судебных органов.

Одной из задач, стоящих перед Верховным Судом и Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации, является регулирование, определение развития судебной практики, дача разъяснений по ее вопросам.

Для решения этих задач требуются глубочайшие познания в конкретных областях права, и поэтому следовало бы предусмотреть возможность назначения на должности судей Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации лиц, обладающих высокой квалификацией в области права, что и осуществляется в Высшем Арбитражном Суде, а в последнее время и в Верховном Суде Российской Федерации. При этом для таких лиц возможно было бы предусмотреть зачет в стаж работы в должности судьи времени работы по юридической профессии, но связанной только с научной деятельностью.

Закон содержит только формальные требования к лицам, претендующим на должность судьи, но уровень осуществления правосудия и доверия к органам правосудия зависит не только от квалификации судьи, правильности разрешения дела, но и морального облика судьи. Безответственное и недостойное поведение судьи подрывает доверие общественности ко всему судейскому сообществу, вызывает неуважение к судебным актам, которые выносятся от имени государства.

От судьи граждане ожидают не только знания закона, но и порядочности, честности, вдумчивости, уравновешенности, объективности и неподкупности. И поэтому личностные качества претендента на должность судьи должны быть в центре внимания при отборе кандидата на должность судьи.

Но ни Конституция РФ, ни федеральные законы не содержат требований к личностным качествам претендента на должность судьи.

Складывается парадоксальная ситуация: судьей может стать любое лицо, отвечающее законодательно закрепленным требованиям, и только после назначения на должность к нему могут быть предъявлены требования по соблюдению Кодекса судейской этики.

Только Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» содержит указание на личностные требования к кандидату в судьи и самостоятельную ответственность за их нарушение.

В нем указывается, что судьей Конституционного Суда РФ может быть назначен гражданин с безупречной репутацией и, в случае совершения судьей поступка, порочащего честь и достоинство судьи, его полномочия могут быть прекращены.

  1. К сожалению, Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» таких конкретных норм не содержит.
  2. Учитывая, что статус судей в Российской Федерации един, следовало бы указанные нормы закрепить и в Законе РФ «О статусе судей в Российской Федерации».
  3. Законодательное закрепление личностных требований к кандидату на должность судьи позволит на правовом основании шире и глубже изучить личность и образ жизни претендента, так как содержащееся в статье 5 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» право квалификационной коллегии судей на проведение проверки кандидата касается достоверности документов и сведений, относящихся к формальным требованиям для занятия должности судьи.
  4. Следовало бы законодательно закрепить обязанность кандидата на должность судьи при подаче документов сообщать обо всех судимостях, в том числе погашенных и снятых, а также фактах привлечения к уголовной и административной ответственности как самого претендента, так и его близких родственников, представлять в квалификационную коллегию судей рекомендации с прежних мест работы за последние пять лет.
  5. Повышение требований к претендентам на должность судьи позволит сформировать достойный судейский корпус, повысит авторитет суда в глазах общественности и уважение к суду.

Источник: http://vkks.ru/publication/186/

Ссылка на основную публикацию