Требования при банкротстве нужно оценивать строже: позиция вс

Количество дел о банкротстве за последний год возросло. Повлияли несколько факторов. Усилилась ответственность контролирующих лиц. Как следствие, выросли шансы кредиторов и они стали более активны. Большее рвение в банкротных делах проявляет ФНС РФ.

Такая тенденция отразилась на практике Верховного Суда РФ. В 2018 году и в начале 2019 года он сформулировал множество новых позиций по делам о банкротстве. Ниже представлена подборка.

Замеченный тренд – расширительное толкование полномочий кредиторов и усиление ответственности арбитражных управляющих.

Собрание кредиторов можно провести по телефону

Верховный Суд РФ выработал для судов рекомендации по разрешению обособленных споров о признании решений собраний и комитетов кредиторов в делах о банкротстве недействительными.

ТАБЛИЦА: «Позиции ВС РФ по оспариванию решений собраний и комитетов кредиторов»

№ п/п Позиция Пример
1 Собрание кредиторов вправе принять решение по вопросу, прямо не отнесенному законом о банкротстве к его компетенции. Однако такое решение не должно препятствовать процедурам банкротства, исполнению арбитражным управляющим его обязанностей и вторгаться в сферу компетенции иных лиц
  • Собрание кредиторов приняло решение обязать управляющего отменить уже состоявшиеся торги по продаже имущества.
  • Конкурсный управляющий потребовал признать его недействительным.
  • Суды признали.
  • Собрание кредиторов вправе утверждать порядок, сроки и условия продажи имущества, но не может вмешиваться в ход проведения торгов, в частности, возлагать на организатора торгов обязанность по их отмене.

Принятое решение вторгается в сферу полномочий организатора торгов и поэтому подлежит признанию недействительным на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.Кредиторы же, чье право на получение наиболее полного удовлетворения требований за счет выручки от реализации имущества было нарушено в ходе проведения торгов, вправе требовать признания недействительными как самих торгов, так и заключенного по их результатам договора (ст. 449 ГК РФ)

2 При рассмотрении обособленного спора лицо вправе ссылаться на то, что решение собрания кредиторов не имеет юридической силы в связи с существенными нарушениями закона, допущенными при его принятии (нарушением компетенции, отсутствием кворума и т.д.), независимо от того, было ли это решение оспорено
  1. Собрание кредиторов приняло решение обязать конкурсного управляющего закрыть счет должника и открыть новый счет в другом банке.
  2. Управляющий решение не выполнил.
  3. Представитель собрания кредиторов подал жалобу на бездействие, и суд признал его незаконным.
  4. Однако управляющий подал апелляцию, и она его поддержала.

В силу п. 1 ст. 133 Закона о банкротстве управляющий обязан использовать только один счет должника в банке. Открыть новый – только при невозможности осуществления операций по нему.Таким образом, вопросы выбора банка в ходе конкурсного производства отнесены к компетенции конкурсного управляющего. При выборе он обязан действовать добросовестно и разумно (п. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве).Следовательно, собрание кредиторов, приняв решение о закрытии текущего счета и открытии нового, вышло за пределы предоставленной ему компетенции. Поэтому поведение управляющего, сохранившего отношения с банком, было разумным

3 Собрание кредиторов вправе отменить собственное решение, принятое ранее.Это возможно до тех пор, пока решение не начало влиять на права и законные интересы лиц, не являющихся кредиторами Конкурсный кредитор потребовал признать недействительным решение повторного собрания кредиторов об изменении кандидатуры арбитражного управляющего.Суды признали, сославшись на выход данным собранием за пределы своей компетенции (ст. 12 Закона № 127-ФЗ).ВС РФ не согласился.Закон о банкротстве не запрещает кредиторам менять свою позицию относительно наиболее предпочтительной, с их точки зрения, кандидатуры арбитражного управляющего или СРО. Поэтому собрание кредиторов вправе отменить ранее принятое решение.Правила отмены законом не установлены. Она правомерна, если не имеет признаков злоупотребления правом и совершена до момента, пока отмененное решение не повлияло на права и законные интересы внешних по отношению к сообществу кредиторов лиц (пп. 1.1 п. 1 ст. 8 ГК РФ)
4 Положения закона о банкротстве относительно порядка оспаривания решения собрания кредиторов и рассмотрения такого заявления применяются и при оспаривании решения комитета кредиторов Конкурсный кредитор потребовал признать недействительным решение комитета кредиторов.Суд отказал со ссылкой на пропуск сокращенного срока исковой давности (п. 4 ст. 15 Закона № 127-ФЗ).К спорным отношениям не применяется гл. 9.1 ГК РФ, в частности, о сроках оспаривания решений гражданско-правовых сообществ (п. 5 ст. 181.4 ГК РФ).По смыслу ст. 12, 15 и 17 Закона № 127-ФЗ решения комитета кредиторов оспариваются в том же порядке, что и решения собраний кредиторов
5 Собрание кредиторов не вправе переизбирать отдельных членов комитета кредиторов

Источник: https://www.klerk.ru/buh/articles/483224/

Суды должны проверять обоснованность заявленных требований при банкротстве, даже если другие кредиторы уже обжаловали их — ВС РФ 2019 год

Возможно ли считать требование кредитора, подтвержденное судебным актом, безусловно установленным в том размере, который указан в названном судебном акте? А если соответствующий судебный акт полностью или частично исполнен, однако у сторон имеются разногласия относительно факта исполнения? Да и требование кредитора предъявляется в рамках дела о банкротстве, в котором, как правило, участвуют лица, не участвовавшие в деле, в рамках которого принят судебный акт, подтверждающий требование кредитора. С этой точки зрения применительно к судебному акту, подтверждающему требование кредитора, не может идти речь об освобождении от доказывания (преюдиции) в рамках дела о банкротстве (часть 2 статьи 69 АПК РФ). Судебный акт в такой ситуации необходимо расценивать как одно из доказательств, подтверждающих требование кредитора, наряду со сделками и документами, подтверждающими надлежащее исполнение обязательства (акты, накладные и другие).

Во взаимосвязи с нормой части 2 статьи 69 АПК РФ следует применять и норму абзаца второго пункта 10 статьи 16 Закона о банкротстве 2002 года, согласно которой разногласия по требованиям кредиторов или уполномоченных органов, подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром. Согласно части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела только в том случае, если в последнем участвуют те же лица. В случае если в деле участвуют лица, не участвовавшие в ранее рассмотренном арбитражным судом деле, то по смыслу части 2 статьи 69 АПК РФ отсутствуют основания для освобождения от доказывания обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу. Так, лица, не участвовавшие в деле по иску кредитора к должнику о взыскании задолженности (арбитражный управляющий и другие кредиторы), судебный акт по которому подтверждает требование кредитора к должнику, в деле о банкротстве вправе возражать против такого требования, несмотря на обстоятельства, установленные указанным судебным актом [1] .

В этой связи нельзя согласиться с М.В. Телюкиной, по мнению которой «представляется целесообразным внесение в реестр требований, подтвержденных решением суда (являющихся установленными) на основании заявления кредитора, без дополнительной проверки его обоснованности» [2] .

Такой подход способен привести к нарушению прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, но не участвовавших в рассмотрении дела, судебный акт по которому подтверждает требование кредитора. Как справедливо отметил В.А.

Химичев, «если даже требование кредитора будет основываться на судебном решении, последнее может быть полностью или частично исполнено, или вовсе быть подложным (такие случаи имеют место на практике)» [3] .

Предъявление требования кредитора является способом защиты права кредитора не только в рамках дела о банкротстве, но и вне рамок указанного дела, поскольку предмет такого требования — не только включение требования в реестр требований кредиторов в рамках дела о банкротстве, но и установление (признание) требования (права) кредитора, обязательное как для должника, так и для других кредиторов, участвующих в деле о банкротстве, поэтому, несмотря на то что вне рамок дела о банкротстве судебный акт об установлении требования кредитора и о включении названного требования в реестр требований кредиторов не подлежит принудительному исполнению путем взыскания [4] , полагаем, что выводы, сделанные при рассмотрении такого требования судом, рассматривающим дело о банкротстве, будут иметь значение для суда, который впоследствии будет рассматривать иск о взыскании по указанному требованию, с учетом общих правил процессуального закона об освобождении от доказывания (преюдиции) [5] . Так, в случае, если впоследствии будет прекращено производство по делу о банкротстве по любому основанию, кроме утверждения мирового соглашения, рассматривающий иск суд по своей инициативе или по ходатайству любого участвующего в деле лица возобновляет производство по делу и продолжает рассмотрение иска, при этом, если требование истца было заявлено в деле о банкротстве, рассматривающий иск суд должен учитывать, что установленные судебными актами по делу о банкротстве обстоятельства (в том числе о наличии или отсутствии у истца требования к должнику) не подлежат доказыванию вновь (часть 2 статьи 69 АПК РФ) [6] .

Освобождение от доказывания (преюдиция) не является специальной целью требования кредитора, поэтому для включения требования кредитора в реестр требований кредиторов и, тем самым, для установления такого требования в рамках дела о банкротстве вполне достаточно совершения арбитражным управляющим соответствующих действий по включению требования в реестр требований кредиторов.

Судебное вмешательство в процесс установления (признания) требования кредитора в деле о банкротстве необходимо в том случае, если поступила жалоба от лица, участвующего в деле о банкротстве, на включение арбитражным управляющим требования кредитора в реестр требований кредиторов или, напротив, на отказ арбитражного управляющего во включении требования в реестр требований кредиторов.

Решая в рамках дела о банкротстве вопрос об установлении неподтвержденного судебным актом требования кредитора к несостоятельному должнику, суд проверяет законность и обоснованность такого требования.

Судебный акт об установлении требования кредитора, а также о включении требования кредитора в реестр требований кредиторов принимается судом, рассматривающим дело о банкротстве, только в том случае, если будет установлено, что требование кредитора является законным и обоснованным. При этом вывод о законности и об обоснованности требования кредитора зачастую содержится не в резолютивной, а в мотивировочной части судебного акта об установлении соответствующего требования кредитора, что, однако, не умаляет его значения как акта судебной защиты права кредитора, нарушенного неисполнением должником своего обязательства.

Вместе с тем вопрос о юридической силе судебного акта об установлении требования кредитора к несостоятельному должнику не находил однозначного решения еще в дореволюционной судебной практике по делам о банкротстве [7] .

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ рассмотрела дело по включение в реестр требований кредиторов задолженности. Было принято Определение , которе не может не вызывать недоумение у юристов, которые сколь-нибудь знакомы с практикой рассмотрения требований в деле о банкротстве.

В деле о банкротстве часто заявляются необоснованные требования, стороны весьма художественно подходят к этому вопросу. ВАС РФ проводил по этому вопросу строгую позицию.

Борьба с нарисованными требования очень важна в ходе процедуры банкротства, поскольку это один из распространенных способов обеспечения контроля над процедурой и способ уменьшение размера денежных средств, которые получат остальные кредиторы в ходе конкурсного производства, поскольку часть актива будет получена нужными» кредиторами.

Первым рубежом противостояния нарисованным требованиям является необходимость тщательной проверки обоснованности требований кредиторов, в том числе при отсутствии возражений со стороны лиц, участвующих в деле, а тем более при наличии таких возражений.

Президиум ВАС РФ в постановление от 04.10.2011 N 6616/11 отметил, что при рассмотрении требования кредитора, основанного на договоре займа, подтвержденного распиской, суд был вправе потребовать от сторон дополнительные доказательства (в данном деле было заявление о фальсификации):

  • Так, от займодавца суд мог истребовать документы, подтверждающие фактическое наличие у него денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки); сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.
  • При наличии сомнений в действительности договора займа суд не лишен права потребовать и от должника представления документов, свидетельствующих о его операциях с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета индивидуального предпринимателя), в том числе об их расходовании.
  • Значимость этого Постановления Президиума ВАС РФ можно показать тем фактом, что на него есть несколько сотен ссылок в различных судебных актах.

Вторым рубежом обороны являются судебные акты, которыми подтверждается обоснованность требования кредитора. Кредиторы иногда пытаются подкреплять свои требования решением третейских судов. В 2005 году Президиум ВАС РФ (Постановление от 22.11.2005 N 10161/05) рассмотрев одно из таких дел указал:

Требование кредитора, подтвержденное решением третейского суда, исполнительный лист по которому в установленном порядке не выдавался, не может по смыслу законодательства о банкротстве считаться безусловно установленным.

Источник: https://avarkomspb.ru/bankrotstvo/sudy-dolzhny-proverjat-obosnovannost-zajavlennyh-trebovanij-pri-bankrotstve-dazhe-esli-drugie-kreditory-uzhe-obzhalovali-ih-vs-rf-2009-god.html

Зачет встречных требований в деле о банкротстве

Закон  содержит запрет проводить зачет по сделкам в деле о банкротстве. Однако,  Верховный суд по ряду дел высказал позицию, которая позволяет обойти этот запрет.

Рассмотрим ситуации, когда зачет в банкротстве возможен.

Институт сальдо встречных требований широко применяется в спорах из договора лизинга. Такой механизм закрепил ВАС в постановлении Пленума от 14.03.

2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга». Суды должны сопоставить взаимные обязательства сторон и определить, в чью пользу смещается баланс (установить сальдо).

В результате получается итоговое обязательство одной стороны договора перед другой.

Расторжение договора лизинга — нередкое явление, поскольку лизингополучатели зачастую ненадлежащим образом выполняют свои обязательства и допускают просрочку уплаты лизинговых платежей.

В этом случае лизингополучатель должен вернуть остаток финансирования, плату за финансирование, возможные убытки лизингодателя.

Лизингодатель, в свою очередь, должен вернуть разницу (если она имеется), возникшую в результате продажи предмета лизинга и удовлетворения его требований.

Если бы суды не применяли институт сальдо, каждой стороне пришлось бы обращаться в суд с отдельным иском о взыскании задолженности с другой стороны. Суд, удовлетворяя их требования, осуществлял бы зачет и взыскивал возникшую разницу.

В случае применения института сальдо при обращении, например, лизингодателя с иском о взыскании задолженности суд самостоятельно сравнит размер встречных требований из договора и определит разницу, которую затем и присудит в пользу той или иной стороны.

В судебной практике существует устоявшееся мнение, что при сальдировании происходит обычный расчет встречных требований, в результате которого определяется одно денежное обязательство (например, обязанность лизингодателя вернуть лизингополучателю разницу, образовавшуюся после реализации предмета лизинга и удовлетворения его требований), которое суд и взыскивает. Зачета в таких случаях не происходит.

Суды применяют институт сальдо, даже когда один из контрагентов договора лизинга впадает в банкротство. Если лизингополучатель оказывается банкротом, то лизингодатель вступает в реестр с требованием, которое было ранее определено в судебном порядке с применением сальдо.

Верховный суд счел, что при сальдировании зачета не происходит

В рамках трех дел, рассмотренных в 2018 году, ВС сформулировал следующую позицию: сделка, направленная на установление завершающего сальдо встречных обязательств, зачетом не является и должна признаваться судами, даже если совершена в период подозрительности в деле о банкротстве.

При формулировании такой позиции Верховный суд сослался на положения постановления Пленума ВАС от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательства в деле о банкротстве».

Обосновывая свое решение, коллегия  ВС высказала крайне  позицию, согласно которой совершенный заказчиком зачет зачетом не является.

Заказчик просто определил завершающее сальдо по каждому договору подряда с учетом частичного выполнения работ, недостатков работ, авансирования и передачи заказчиком материалов подрядчику, которые тот не вернул после прекращения договора, а также убытков заказчика. Вместе с тем зачет сальдо встречных завершающих обязательств по подрядным сделкам стороны не производили.

По другому делу ВС  указал, что спорная сделка вообще зачетом не является, а стороны просто определили сальдо взаимных предоставлений по каждому контракту в отдельности. Именно поэтому такую сделку нельзя оспорить по вышеназванным основаниям.

В третьем деле  подрядчик и субподрядчик заключили договоры подряда, в результате исполнения которых у сторон возникли взаимные неисполненные денежные обязательства. Стороны зачли эти обязательства путем сальдирования после того, как подрядчик впал в банкротство. Верховный суд вновь указал, что это была сделка по определению завершающего сальдо встречных обязательств.

Во всех трех  делах рассмотренных ВС  в результате исполнения договоров у сторон появились взаимные денежные требования, тесно связанные друг с другом. Статья 410 ГК РФ допускает прекращение обязательств путем зачета таких требований. Для этого достаточно заявления одной стороны договора.

В рассматриваемых делах одна из сторон договора впадает в банкротство, а другая направляет ей документ (письмо, заявление и т. п.), в котором указывает, что образовавшиеся взаимные денежные обязательства друг друга поглощают. Получается, что это обычный зачет взаимных однородных требований, которые вытекают из одного договора.

Однако Верховный суд не видит в таких сделках зачета, а  именует их сделками, определяющими завершающее обязательство в рамках договора. При этом суд придает таким сделкам иную правовую природу: в частности, их нельзя оспорить по основаниям, предусмотренным в законодательстве о банкротстве.

Очевидно, что ВС обходит запрет на совершение зачета, установленный ст. 63 Закона о банкротстве.

Таким образом, новая позиция ВС позволяет участникам оборота обойти законодательный запрет на совершение зачета в делах о банкротстве. Для этого необходимо соблюсти несколько условий.

  1. Взаимные требования должны носить денежный характер.
  2. Взаимные денежные требования должны вытекать из одного договора.
  3. В результате зачета взаимных денежных требований сальдо должно устанавливаться в пользу кредитора, который затем вступает с этим требованием в реестр должника — бывшего контрагента.

Источник: https://pershickow.ru/zachet-vstrechnyx-trebovanij-v-dele-o-bankrotstve.

Вс разобрался в зачете требований перед банкротством — новости право.ру

В рамках дела о банкротстве «Строительного предприятия «МК-С» его конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительной сделки по зачету встречных однородных требований, оформленной заявлением общества «Красный квадрат».

Он также потребовал применить последствия недействительности сделки, то есть восстановить задолженность «Красного квадрата» перед предприятием. В деле разбирался Верховный суд. 

Как следует из материалов дела, предприятие и «Красный квадрат» заключили ряд договоров строительного подряда со сроком до 1 ноября 2014 года.

31 октября того же года последняя уведомила подрядчика об отказе от договора в связи с нарушением подрядчиком сроков выполнения работ.

В 2015 году «Красный квадрат» также уведомил «МК-С», что зачитывает против требований должника об оплате выполненных работ свои требования, также возникшие из подрядных сделок, а в 2016 году Арбитражный суд Омской области признал предприятие банкротом.

Арбитражный управляющий «МК-С», который обратился в суд за признанием сделки о зачете недействительной, сослался на то, что она была заключена фактически после возбуждения банкротного дела. В связи с этим зачет повлек преимущественное удовлетворение требований «Красного квадрата» по отношению к другим ожидающим кредиторам.

Первая инстанция отказала управляющему в заявленных требованиях, но это решение отменили апелляция и кассация (дело № А46-6454/2015).

Они указали, что, заявляя о зачете после возбуждения процедуры несостоятельности, кредитор не мог не знать о возможных правовых последствиях своих действий и должен был воздержаться от их осуществления и тем самым избежать нарушения имущественных интересов других кредиторов. 

В своей жалобе в Верховный суд «Красный квадрат» пишет, что оспариваемая сделка не является зачетом по смыслу, придаваемому этому понятию статьей 410 Гражданского кодекса, в том числе потому, что ранее выплаченный должнику аванс является платой за фактически выполненные работы. 

Экономколлегия ВС прислушалась к доводам компании, отменила судебные акты апелляционной и кассационной инстанции и «засилила» решение АС Омской области. 

© ООО «ПРАВОдник». 2008-2019. Телефон редакции: (495) 645 37 60Свидетельство Эл №ФС 77-31590. Выдано Федеральной службой по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия.

18+

Источник: https://pravo.ru/news/200353/

Новые правовые позиции ВС РФ относительно реализации прав кредиторов в рамках дел о банкротстве

17.01.2019

Юридическая компания «Пепеляев Групп» обращает внимание на новые, сформированные ВС РФ правовые позиции, касающиеся обращения взыскания в делах о банкротстве граждан и реализации иных прав кредиторов.

25 декабря 2018 г.

Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – Постановление № 48), в котором даны разъяснения по вопросам обращения взыскания на единственное жилье должника, а также формирования и распределения конкурсной массы гражданина, в том числе по общим обязательствам супругов.

26 декабря 2018 г. Президиум Верховного Суда РФ опубликовал обзор, в котором обобщил практику судов о признании недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в процедурах банкротства (далее – Обзор) и дополнения к обзору практики по вопросам участия уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (далее – Дополнение обзора).

Ниже подробно приводятся наиболее важные разъяснения ВС РФ и подходы, выработанные в судебной практике.

При наличии у должника нескольких жилых помещений исполнительский иммунитет предоставляется одному из жилых помещений по усмотрению суда

В п. 3 Постановления № 48 ВС РФ поставил точку в спорах относительно предоставления исполнительского иммунитета (ст. 446 ГПК РФ), если у должника в собственности находятся несколько жилых помещений.

Теперь определение жилого помещения, на которое взыскание не будет обращаться, зависит от волеизъявления суда, а не от выбора должника.

Суд при определении такого жилого помещения должен исходить из необходимости как удовлетворения требований кредиторов, так и защиты конституционного права на жилище самого должника и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, обеспечения указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав.

Указанная позиция призвана сбалансировать интересы кредиторов и должников, не позволяя должнику злоупотреблять своим правом и оставлять в собственности наиболее «роскошное» жилое помещение. ВС РФ воздержался от высказывания позиции по ситуации, когда единственным жилым помещением должника является помещение, явно превышающее характеристики разумно достаточного для удовлетворения потребности в жилище, видимо, оставив данный вопрос на усмотрение законодателя (законопроект ID 01/05/11-16/00059339 разработан Минюстом России).

Залогодержатель единственного жилого помещения в случае несвоевременного обращения с заявлением об установлении требования утрачивает свое приоритетное право

ВС РФ разъяснил, что в случае непредъявления или несвоевременного обращения за установлением залогового статуса залогодержатель по ипотеке единственного жилого помещения не вправе рассчитывать на удовлетворение своего требования за счет предмета залога.

Такое требование будет учитываться в реестре как не обеспеченное залогом.

Кроме того, жилое помещение не будет считаться не вошедшим в конкурсную массу как имущество, на которое нельзя обратить взыскание, а право залога на него прекратится после завершения процедуры реализации имущества.

При включении в реестр требований кредиторов залогодержателю по ипотеке необходимо безотлагательно предъявить требование об установлении залогового статуса, в противном случае возникает риск не только утраты обеспечения, но и существенного уменьшения конкурсной массы должника из-за невозможности обращения взыскания на единственное жилое помещение. Такой подход стимулирует кредиторов к активной защите своих прав и защищает от злоупотреблений со стороны кредитора.

По общим обязательствам супругов требования кредиторов могут быть погашены и за счет доли супруга — банкрота

В связи с принятием Постановления № 48 утратили актуальность разъяснения ВАС РФ[1], согласно которым общее имущество супругов не могло быть включено в конкурсную массу. Теперь за счет доли супруга должника может быть погашено требование кредиторов по общим обязательствам супругов.

Установлена следующая очередность удовлетворения требований кредиторов при банкротстве физического лица — сособственника общего имущества:

  • в начале за счет личного имущества должника и доли должника в общем имуществе супругов;
  • затем, средства, приходящиеся на долю супруга должника, направляются на удовлетворение требований кредиторов по общим обязательствам (в непогашенной части);
  • оставшиеся средства, которые приходятся на долю супруга должника, передаются супругу.

Кредитор вправе инициировать признание обязательств должника и его супруга общими не только при установлении требования в деле о банкротстве, но и позднее. В обоих случаях суд должен привлечь к участию в рассмотрении заявления супруга должника.

Новый подход ВС РФ существенно повышает шансы кредиторов на удовлетворение требований, значительно упрощает процедуру взыскания по таким распространенным видам общим обязательствам как совместный кредит, солидарное поручительство, а также приведет к сокращению случаев злоупотребления супругами.

Супруг должника вправе обратиться в суд общей юрисдикции с требованием о разделе общего имущества супругов до его продажи в процедуре банкротства, а также об определении долей в имуществе

ВС РФ подтвердил право супруга (бывшего супруга) должника, инициировать вне дела о банкротстве последнего раздел общего имущества до его продажи в процедуре реализации имущества должника, если он считает, что реализация такого имущества «не учитывает заслуживающие внимания правомерные интересы этого супруга и (или) интересы находящихся на его иждивении лиц, в том числе несовершеннолетних детей». Верховный суд указал, что такое требование подлежит рассмотрению судом общей юрисдикции с соблюдением правил подсудности.

Финансовый управляющий и кредиторы, заявившие требования в деле о банкротстве, вправе участвовать в рассмотрении дела о разделе общего имущества, об определении долей в качестве третьих лиц.

ВС РФ оправдал худшие опасения, «разделив» процесс обращения взыскания на имущество гражданина-должника между двумя ветвями судебной власти. Рассмотрение обособленных споров относительно состава конкурсной массы должника в судах общей юрисдикции открывает широкие возможности для злоупотреблений со стороны должников и их супругов, в частности, по затягиванию процедуры банкротства. Одновременно, существенно снижается эффективность банкротства в целом.

Возможность совместной процедуры банкротства супругов

Впервые на уровне высшего суда подтверждена возможность объединения судом двух дел о несостоятельности супругов по правилам ст. 130 АПК РФ с назначением финансового управляющего из того дела, которое было возбуждено первым.

После объединения двух дел кредиторы вправе провести общее собрание для определения кандидатуры иного арбитражного управляющего или иной саморегулируемой организации.

При объединении дел финансовый управляющий ведет отдельно реестр требований кредиторов по общим обязательствам супругов и реестры требований кредиторов по личным обязательствам каждого из супругов.

Сумма, полученная от реализации личного имущества одного из супругов, не может быть направлена на погашение личных обязательств другого супруга.

Указанный механизм «семейного» банкротства представляется эффективным с точки зрения интересов кредиторов, поскольку существенно упрощает реализацию совместного имущества обоих супругов. Рекомендуем кредиторам как можно раньше обращаться в суд с ходатайством об объединении дел о банкротстве супругов, в том числе, бывших.

Возможность оспаривания сделок супруга должника по отчуждению общего имущества

Верховным Судом подтверждена возможность оспаривания в рамках дела о банкротстве сделок, совершенных не только должником, но и его супругом. В последнем случае сделки могут быть оспорены по основаниям, связанным с нарушением этими сделками прав и законных интересов кредиторов (ст. 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, ст. 10 и 168, 170, п. 1 ст. 174.1 ГК РФ).

Применительно к оспариванию решений собрания кредиторов ВС РФ закрепил следующие подходы судов, расширяющие права кредиторов

  • Возможность отмены собранием кредиторов собственного принятого ранее решения, в том числе путем принятия иных решений по аналогичным вопросам.

Отмена ранее принятых решений возможна, если она не имеет признаков злоупотребления правом и совершена до того момента, пока отмененное решение «не произвело юридический эффект в гражданском обороте».

Частным примером отмены более раннего решения путем принятия нового решения по аналогичному вопросу является избрание новой кандидатуры арбитражного управляющего до утверждения судом предыдущей кандидатуры.

Источник: https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/alerts/the-new-legal-position-of-the-armed-forces-concerning-realization-of-the-rights-of-creditors-under-b/

Субординация требований. Фиктивные долги. Стандарты доказывания в банкротстве. Обзор некоторых судебных определений ВС РФ за август месяц 2018

В качестве наиболее интересных определений ВС РФ за август месяц 2018 года я выбрал решения относящиеся к теме банкротства.

Учитывая то, куда решительно движется наша экономика под чутким руководством мудрейших вождей, скоро самой актуальной темой для всех юристов станет именно банкротство.

Тем не менее, на мой взгляд, СКЭС ВС РФ создает довольно внятную и взвешенную судебную практику в данной области.

Два  определения из моего Обзора, так или иначе связаны со стандартами доказывания. Понятие стандартов доказывания возникло в практике судов США. Особенностью права США является высокая доля прагматизма при решении различных проблем.

Именно поэтому судьи  в США всегда понимали, что суд не может устанавливать прошлые обстоятельства  с абсолютной достоверностью. А что из этого следует. А последствием невозможности точного установления обстоятельств дел является наличие судебных ошибок. И их невозможно исключить.

Однако их количество можно уменьшить и средством минимизации количества ошибок по установлению фактических обстоятельств являются стандарты доказывания по различным категориям дел.

Представим гражданско-правовой спор. Истец А и ответчик Б спорят относительно какого-либо имущества. Для того, чтобы иск А был удовлетворен ему надо доказать, например, обстоятельства А1, А2, А3, которые имели место в прошлом. Возникает вопрос, а с какой степенью достоверности они должны быть установлены.

По многим делам, конечно же, таких вопросов не возникает. Но предположим, что А доказал вышеназванные обстоятельства не с высокой степенью достоверности, а только лишь убедил суд, что более вероятно, что А1, А2, А3 существуют, чем нет. Иначе говоря, у судьи, как и у любого разумного человека возникает убеждение, что более вероятно, что факты А1, А2 и А3.

В чью пользу должно быть вынесено решение?

Если решение вынести в пользу Б, так как с высокой степенью достоверности иск не доказан, то получится, что при большой вероятности того, что А доказал основания иска выиграет все же Б. В таком случае вероятность судебной ошибки будет более 50%.

Если же удовлетворить иск, то вероятность судебной ошибки будет менее 50%.

Если учесть, что спор идет об имущественных правах лиц, то с прагматической точки зрения, чтобы уменьшить количество судебных ошибок, истец должен доказать существование фактов для удовлетворения иска со стандартом доказывания перевес доказательств.

Совсем иная ситуация в уголовном процессе. Там ценой ошибки являются совершенно иные последствия.

Поэтому в США, если уголовное дело доходит до рассмотрения по существу, а это бывает очень редко (2-3%), то обвинение должно доказать все факты вне разумных сомнений, т.е. с очень высокой степенью достоверности.

Если же лицу только предъявляется обвинение, то проверка достаточности данных для его предъявления оценивается большим жюри со стандартом доказывания перевес доказательств.

Существует для определенной категории дел промежуточный стандарт доказывания «ясные и убедительные доказательства», когда степень достоверности больше, чем «перевес доказательств», но меньше, чем «вне разумных сомнений». Такой стандарт применяется, например, когда истец ссылается на обман в отношении него, когда рассматриваются споры, связанные с осуществлением родительских прав, и т.д.

Кстати, именно благодаря разнице в стандартах доказывания можно оправдать человека в совершении преступления в связи с недоказанностью его причастности к нему, но взыскать с него убытки в рамках гражданского судопроизводства. Известный и яркий тому пример – это дело О. Джей Симпсона.

  • Более подробно о стандартах доказывания можно прочитать здесь: 
  • Миф объективной истины и стандарты доказывания; 
  • Статистические доказательства, проблема желтого такси и стандарты доказывания. Роль голой статистики в судопроизводстве США

Постепенно некоторые в том числе и европейские правопорядки впитывают эти весьма прагматичные идеи, понимая, что  степень достоверности установления обстоятельств в разных видах судопроизводства должна отличаться, что обусловлено характером последствий судебных ошибок в каждом из судопроизводств. Например, суды Италии разделяют стандарты доказывания в уголовном и гражданском судопроизводстве.

После краткого вступления, перейду в практике СКЭС ВС РФ по банкротным делам. Данная коллегия восприняла идеи стандартов доказывания и применяет их по ряду дел.

Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС17-18744 (2) от 30.08.2018. Стандарт доказывания для субординации требования.

Тема субординации требований контролирующих должника лиц всплывает весьма часто в банкротных делах.

Точнее у нас, если выражаться в терминологии банкротного права США (подробнее о субординации требований в США смотрите здесь), где требование кредитора может быть либо субординировано (понижено в очередности по сравнению с другими кредиторами) на основании доктрины справедливой субординации, имеющей происхождение в праве справедливости либо и вовсе исключено в силу его корпоративного характера на основании теории переквалификации долга, у нас они фактически переквалифицируются, т.е. суды исходят из существа, а не из формы отношений, применяя ст. 170 ГК РФ.

И здесь главный вопрос как раз заключается в распределении бремени доказывания и стандартах доказывания.

Если денежное требование возникло у участника корпорации к последней, который может влиять на принятие ей решений, да еще и в период подозрительности, то вероятность того, что такой долг возник либо для её докапитализации, либо для включения в реестр кредиторов и контроля на процессом банкротства, весьма большая. Именно поэтому на такого кредитора следует возложить бремя доказывания своей добросовестности либо того, что оно не имеет корпоративного характера.

В рассматриваемом определении СКЭС ВС РФ, отменяя судебный акты нижестоящих судов, исходила из следующего:

Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Повышенные критерии доказывания обоснованности требований связаны с необходимостью соблюдения баланса между защитой прав кредитора, заявившего свои требования к должнику, и остальных кредиторов, требования которых признаны обоснованными, а также недопущения включения в реестр требований, которые вытекают из корпоративного участия.

Требование компании основано на заключенных с должником договорах займа. При этом в процессе рассмотрения спора временный управляющий, помимо прочего, обращал внимание на то, что компания является участником должника.

Само по себе данное обстоятельство не является достаточным основанием для вывода об отсутствии между сторонами заемных отношений и направленности их действий на реализацию внутрикорпоративных связей.

Вместе с тем при предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства.

В частности, перечисление крупной суммы без письменного договора на нерыночных условиях (без процентов), длительное непринятие мер по возврату денежных средств не могли не вызвать у суда обоснованные сомнения в экономической целесообразности таких отношений между независимыми юридическими лицами, в связи с чем надлежало проверить вероятность аффилированности сторон займа, потребовать от них раскрытия реальных мотивов совершения сделки.

Из изложенной позиции следует, что для лица, оспаривающего обоснованность требования кредитора достаточно показать наличие признаков, порождающих сомнение в добросовестном характере такого требования участника корпорации, а на последнего переходит бремя доказывания своей добросовестности. Такой подход полностью соответствует вышеназванным прагматическим соображениям. 

Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС18-3533 от 23.08.2018. Стандарты доказывания по фиктивным долгам.

Еще одна из проблем, с которыми сталкиваются кредиторы, заключается в фиктивных или нарисованных долгах. И здесь снова возникают вопросы стандартов доказывания. Именно данный вопрос и решала СКЭС ВС РФ по рассматриваемому делу.

В данном деле нижестоящие суды признали обоснованным требование одного из кредиторов должника на сумму 1 312 773 800 рублей, которое было уступлено первому на основании договора цессии.

Между тем, суды фактически не проверили, а был ли исполнен договор, на основании которого возникло требование.

В то же время банк, который возражал против включения данного требования ссылался на следующие обстоятельства:

  1. — поставщик (общество «Гелика») зарегистрирован по адресу массовой регистрации;
  2. — общество «Гелика» образовано за несколько месяцев до осуществления поставок в столь значительных масштабах при уставном капитале в 300 000 руб.;
  3. — данное общество не является производителем товаров и при этом в дело не представлено доказательств, подтверждающих возможность или факт приобретения обществом «Гелика» перечисленного в договоре поставки товара;
  4. — несмотря на наличие значительной дебиторской задолженности по поставке, общество «Гелика» прекратило свою деятельность (реорганизовалось в форме присоединения к иному лицу), предварительно уступив долг обществу «Витта»;
  5. — хотя уступка была произведена по номиналу, оплата так и не была произведена;
  6. — общество «Витта» в настоящее время признано банкротом;
  7. — не известна судьба поставленного имущества – нет доказательств ни его реализации, ни нахождения у должника в настоящее время
  8. СКЭС ВС РФ, естественно, не согласилась с тем, что при таких обстоятельствах без тщательной проверки можно признать требование обоснованным, даже если кредитор представил в суд некие бумажки, свидетельствующие о возникновении долга. В определении говорится в частности следующее:
  9. Требование о включении в реестр задолженности по поставке по своей правовой природе аналогично исковому требованию о взыскании долга по соответствующему виду договора, за тем исключением, что в первом случае в отношении ответчика проводятся процедуры несостоятельности.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно.

Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35

Требование о включении в реестр задолженности по поставке по своей правовой природе аналогично исковому требованию о взыскании долга по соответствующему виду договора, за тем исключением, что в первом случае в отношении ответчика проводятся процедуры несостоятельности.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно.

Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35

Банк ссылался на мнимый характер договора поставки, то есть на его совершение лишь для вида, без намерений создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Заявление подобных возражений, ставящих под сомнение наличие оснований для удовлетворения предъявленных требований, обязывало суд запросить у кредитора дополнительные пояснения в опровержение позиции банка.

Вместо этого суд первой инстанции указал на отсутствие доказательств того, что подписание столь значительного количества товаросопроводительных документов связано с мошенническими либо иными противоправными действиями подписавших их лиц.

Однако судом не учтено, что характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов.

Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

В связи с этим наличие в материалах дела товаросопроводительных документов (даже в значительных объемах) являлось недостаточным для опровержения аргумента банка о мнимости поставок.

Суду следовало по существу проверить возражения банка о фиктивности договора, положенного в основание требования, в том числе при необходимости путем исследования всей производственной цепочки и закупочных взаимоотношений с третьими лицами, последующей судьбы поставленных вещей, а также экономической целесообразности заключения самой сделки.

Источник: https://pravorub.ru/articles/83679.html

10 лучших дел о банкротстве, рассмотренных ВС РФ

Прошло почти три года с момента начала функционирования Экономической коллегии ВС РФ. За это время Коллегия рассмотрела более 200 банкротных споров. Проанализировав все судебные акты по банкротным делам, я выделил 10 споров, которые показались мне наиболее значимыми и интересными.

Критериями, которые я использовал для отбора претендентов, стали:

  • сложность разрешаемого вопроса права
  • новизна и красота правовой позиции
  • значение правовой позиции для правоприменительной практики и имущественного оборота

Думаю, что каждый юрист, вне зависимости от своей специализации, должен обязательно обратиться к судебным актам ВС РФ по этим делам и внимательно их изучить. Ниже приводится краткая характеристика каждого дела и реквизиты судебных актов (дела приводятся в порядке хронологии).

1. Дело о внутригрупповом займе

Вопрос права: вправе ли лица, являющиеся участниками (учредителями) должника, быть признаны конкурсными кредиторами на основании требований, вытекают из заемных правоотношений между ними и должником.

Возможна более широкая постановка: должны ли аффилированные должнику лица (связанные с должником лица), чьи требования вытекают из гражданско-правовых отношений, иметь правовой статус отличный от ординарных (внешних) конкурсных кредиторов.  

Фабула дела: истец, будучи мажоритарным участником должника, обратился с заявлением о включении задолженности по договорам беспроцентного займа в реестр требований кредиторов.

Отказывая в удовлетворении заявления, нижестоящие суды пришли к выводу, что требование заявителя относится к внутрикорпоративным отношениям между должником и его участником, в связи с чем, его требование о возврате займов не может конкурировать с обязательствами должника, возникшими перед другими кредиторами, поскольку участники должника несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. По этой причине истец может заявлять требования лишь на имущество, оставшееся после удовлетворения требований всех других кредиторов должника.

Правовая позиция ВС РФ: возможность признания лица конкурсным кредитором в деле о банкротстве обусловлена существом обязательства, лежащего в основании требования к должнику.

Учредители (участники) юридического лица (должника) по обязательствам, вытекающим из такого участия, не могут являться его конкурсными кредиторами.

К обязательствам должника перед его учредителями (участниками), вытекающим из участия в обществе, относятся обязательства, корреспондирующие корпоративным правам участников и регулируемые нормами корпоративного законодательства. Однако правоотношения, основанные на договорах займа, подлежат регулированию нормами гл.

42 ГК РФ, а не корпоративным законодательством. Вытекающие из данных правоотношений требования не носят корпоративный характер. Сам по себе факт того, что заимодавцем выступает участник должника, является недостаточным для вывода об отсутствии заемных отношений и направленности на реализацию внутрикорпоративных отношений.  

Реквизиты судебного акта: Определение от 06.08.2015 г. № 302-ЭС15-3973

2. Дело о процессуальной консолидации кредиторов

Вопрос права: вправе ли миноритарные конкурсные кредиторы воспользоваться механизмом процессуального соучастия и объединить свою кредиторскую задолженность, включенную в реестр требований кредиторов, для достижения 10 % порога, установленного п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, позволяющего конкурсному кредитору обращаться с заявлением об оспаривании сделки должника.  

Фабула дела: в рамках дела о банкротстве в процедуре конкурсного производства, конкурсные кредиторы должника обратились с заявлением о признании недействительными договоров, заключенных должником.

Несмотря на тот факт, что совокупная сумма требований заявителей превышала 10 % от общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника, заявление было оставлено без рассмотрения.

Нижестоящие суды посчитали, что у названных лиц отсутствуют права на оспаривание совершенных должником сделок, поскольку размер кредиторской задолженности каждого кредитора в отдельности не превышает 10 % от общего размера кредиторской задолженности.  

Правовая позиция ВС РФ: положения Закона о банкротстве, предусматривающие право оспаривания сделок должника конкурсными кредиторами, обладающими относительно небольшим размером требований к должнику, направлены на самостоятельную защиту последними своих законных интересов, в том числе в случае недобросовестного поведения конкурсного управляющего, уклоняющегося от совершения таких действий. При этом установленный Законом 10 % порог служит лишь ограничением для чрезмерного и несогласованного оспаривания сделок по заявлениям миноритарных кредиторов, что может нарушить баланс интересов участвующих в деле о банкротстве лиц, привести к затягиванию процедуры банкротства и увеличению текущих расходов. Возможность соединения требований нескольких кредиторов для достижения общих целей (признания незаконной сделки должника недействительной, пополнения конкурсной массы, максимального пропорционального погашения требований всех кредиторов) отвечает целям конкурсного производства и способствует эффективному восстановлению их нарушенных прав. Иной подход противоречит законодательному регулированию соответствующих правоотношений и ограничивает права добросовестных участников дела о банкротстве на судебную защиту.  

Реквизиты судебного акта: Определение от 10.05.2016 г. № 304-ЭС15-17156

42 полезных документа для юриста компании

  • Скачайте и упростите свою работу

Вопрос права: влечет ли прекращение обеспечительных обязательств (поручительства и залога, предоставленного третьим лицом) утверждение и исполнение мирового соглашения в деле о банкротстве, если мировым соглашением уменьшается объем основного обязательства, с учетом того, что кредитор возражал против  заключения мирового соглашения, а согласно положениям п. 1 п. 1 ст. 352 и п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство и залог прекращаются с прекращением основного обязательства.  

Фабула дела: в обеспечение обязательств заемщика третьим лицом было предоставлено поручительство и залог. В процессе процедуры банкротства заемщика, несмотря на возражения кредитора, судом было утверждено мировое соглашение, которым сумма задолженности перед кредитором была уменьшена в несколько раз.

Сумма задолженности, установленная мировым соглашением, была полностью выплачена кредитору. Параллельно с делом о банкротстве заемщика, проходила процедура банкротства третьего лица, предоставившего кредитору поручительство и залог. Учитывая, что в силу п. 1 п. 1 ст. 352 и п. 1 ст.

367 ГК РФ поручительство и залог прекращаются с прекращением основного обязательства, конкурсный управляющий лица, предоставившего обеспечение, посчитал, что с исполнением заемного обязательства, обеспечительные правоотношения также прекратились, в связи с чем, исключил запись о требованиях кредитора из реестра.

Кредитор обратился в суд с требованием о признании действий конкурсного управляющего незаконными. Нижестоящие суды разошлись во мнениях о влиянии мирового соглашения, изменившего объема основного обязательства, на сохранение поручительства и залога.   

Правовая позиция ВС РФ:

Источник: https://www.law.ru/blog/21188-10-luchshih-del-o-bankrotstve

Ссылка на основную публикацию