Принцип единообразия судебной практики 

Соловьева Т.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии.

Рассматриваются основополагающие принципы реализации постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве, к которым относятся законность, независимость судей, уважение чести и достоинства, сочетание императивности и диспозитивности, обязательности судебных постановлений.

Реализация постановлений высших судебных органов базируется на совокупности исходных положений — принципов.

Принципы являются неотъемлемым элементом любой правовой деятельности в силу того, что они являются основой существования и функционирования правового государства.

Реализация постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве должна осуществляться судами общей юрисдикции именно с учетом принципов гражданского процессуального права.

Принцип законности занимает важнейшее положение в системе принципов российского гражданского процессуального права. Общеизвестно, что принцип законности является базисом функционирования правового государства. Нормативную основу законности в гражданском судопроизводстве составляют положения ст.

11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 2002 года (далее — ГПК РФ).

При этом в содержании данной статьи названы только нормативные правовые акты Российской Федерации, международные договоры и нормы иностранного права как фундамент законного рассмотрения и разрешения дел, из чего можно сделать вывод, что постановления высших судебных органов не могут быть использованы судьями в гражданском судопроизводстве и тем более быть положены в основу итогового судебного акта. Однако в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) от 19.12.2003 N 23 «О судебном решении» указано: «4. Поскольку в силу части 4 статьи 198 ГПК РФ в решении суда должен быть указан закон, которым руководствовался суд, необходимо указать в мотивировочной части материальный закон, примененный судом к данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми руководствовался суд. Суду также следует учитывать:а) постановления Конституционного Суда Российской Федерации о толковании положений Конституции Российской Федерации, подлежащих применению в данном деле, и о признании соответствующими либо не соответствующими Конституции Российской Федерации нормативных правовых актов, перечисленных в пунктах «а», «б», «в» части 2 и в части 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации, на которых стороны основывают свои требования или возражения;б) постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, принятые на основании статьи 126 Конституции Российской Федерации и содержащие разъяснения вопросов, возникших в судебной практике при применении норм материального или процессуального права, подлежащих применению в данном деле;в) постановления Европейского суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле».

Буквальное соблюдение принципа законности (ст. 11 ГПК РФ) в гражданском судопроизводстве осложняется несовершенством самих нормативных актов, которые подлежат применению при рассмотрении и разрешении конкретного дела. Стоит согласиться с мнением Д.А.

Фурсова о том, что суд вынужден, осуществляя свои функции, толковать и выводить смысл норм, которые в большинстве своем по характеру являются абстрактными и неопределенными для применения в конкретной правовой ситуации. А.С.

Федина указывает: действие законности ослабляется за счет существования несогласованных норм гражданского процессуального законодательства, в результате чего реализация принятых законов при разрешении гражданских дел затруднена.

Именно поэтому реализация постановлений высших судебных органов в свою очередь способствует преодолению несовершенства самих нормативных актов при их применении в гражданском судопроизводстве.

Из приведенных позиций можно установить, что соблюдение законности при рассмотрении и разрешении дел судами общей юрисдикции достигается путем правильной реализации не только норм права и подзаконных актов, но и постановлений высших судебных органов: актов, вынесенных по результатам осуществления гражданского судопроизводства, и документов, в которых содержатся указания относительно порядка применения определенных норм материального и процессуального права.

Принцип законности реализации постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве выражается в необходимости осуществлять пересмотр судебных постановлений по новым обстоятельствам на основании постановлений ВС РФ, Конституционного Суда Российской Федерации (далее — КС РФ) и Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ) в целях достижения полноценной защиты прав, свобод и законных интересов определенных лиц; при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел приводить в действие (применять, соблюдать и т.д.) постановления высших судебных органов, вынесенные по результатам толкования, в целях придания логического завершения деятельности данных органов, вынесения законного и обоснованного решения и достижения единства судебной практики.

Следующий принцип реализации постановлений высших судебных органов — принцип независимости судей — включает две базовые составляющие, а именно подчинение судей Конституции Российской Федерации 1993 года (далее — Конституция РФ) и федеральным законам, а также исключение влияния на их деятельность органов законодательной и исполнительной ветвей власти. Дополнительным элементом принципа независимости судей является их независимость внутри самой судебной системы. Отметим, что сущность и цель деятельности высших судебных органов, значение их постановлений, содержащих толкования определенных норм права, указывают на обязательность их реализации в гражданском судопроизводстве. Иными словами, законодатель, не придавая нормативного значения данным постановлениям, возвел их в ранг обязательных для судов общей юрисдикции, тем самым определенным образом ограничил свободу последних при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел. На это указывает и содержание отдельных постановлений, которые в большинстве случаев носят императивный характер. Полагаем, что такое ограничение действия принципа независимости судей является в большей мере оправданным, поскольку сопряжено с целью обеспечения единства судебной практики.

Однако это лишь одна сторона ограничения принципа независимости судей, связанная именно с реализацией постановлений высших судебных органов, содержащих толкование нормативных правовых актов.

Помимо этого принцип независимости судей отчасти ограничивается и при реализации постановлений высших судебных инстанций, принятых в порядке пересмотра судебных постановлений (кассация, надзор), поскольку указания суда кассационной или надзорной инстанции о пересмотре судебного дела являются обязательными для нижестоящих судов.

Можно констатировать: обязательная реализация постановлений высших судебных органов судами общей юрисдикции в гражданском судопроизводстве ограничивает действие принципа независимости судей, что обусловлено:1) сущностью и характером постановлений высших судебных органов, поскольку такие документы являются обязательными для реализации судами общей юрисдикции, что вытекает из положений ряда нормативных актов;2) иерархией судебной системы Российской Федерации, которая допускает возможность проверки вышестоящими судами постановлений нижестоящих судов и направления дела на новое рассмотрение или же судебного постановления на пересмотр по новым или вновь открывшимся обстоятельствам;3) целями гражданского судопроизводства, а именно обеспечением полноценной защиты нарушенных прав или оспариваемых интересов. Однако если реализация постановлений высших судебных органов, содержащих толкование норм права, по большей части направлена на обеспечение единообразия судебной практики, формирующейся при отправлении правосудия, то применение постановлений высших судебных инстанций, принятых по результатам рассмотрения индивидуальных жалоб и заявлений нижестоящими судами, нацелено на восстановление и защиту прав конкретного заинтересованного лица.

В целом же ограничение действия принципа независимости судей при реализации постановлений высших судебных органов судами общей юрисдикции имеет целью обеспечение законности как основы существования правового государства.

Полагаем, что реализация постановлений высших судебных органов должна проходить на базе принципа императивности, однако в целях недопущения полного подчинения свободы одних судов результатам деятельности других и соблюдения принципа независимости у судьи должно существовать определенное право выбора одного из возможных вариантов поведения.

Несмотря на это, существование постановлений высших судебных органов в практике судов общей юрисдикции уже свидетельствует о некотором ограничении принципа императивности в части, например, применения при рассмотрении и разрешении дела только Конституции РФ и федеральных законов (ст. 11 ГПК РФ), поскольку, как нами было указано ранее, суды при вынесении итогового судебного постановления по результатам гражданского судопроизводства обязаны приводить в действие и постановления высших судебных органов.

В гражданском судопроизводстве под диспозитивностью стоит понимать право выбора определенного варианта поведения при реализации гражданских процессуальных прав заинтересованными субъектами.

На основе принципа диспозитивности могут действовать не только участники гражданского судопроизводства, но и суд, несмотря на то что он является органом государства и выполняет государственно властные функции.

Относительно действия принципа диспозитивности при реализации постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве необходимо отметить, что выбора, реализовывать или не реализовывать такие постановления, у судов общей юрисдикции нет.

Таким образом, применение постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве осуществляется преимущественно на основании принципа императивности с определенными включениями действия принципа диспозитивности, что обусловлено характером данных актов и целями деятельности высших судебных органов.

Применение постановлений высших судебных органов на основе принципа диспозитивности заключается в предоставленном этими органами судам общей юрисдикции праве выбора определенной модели поведения при решении правового конфликта.

Причем такой выбор может предоставляться высшими судебными органами только в постановлениях, содержащих толкование норм права, и только тогда, когда вариативность в поведении судьи не сможет выступить препятствием для достижения целей гражданского судопроизводства.

Наличие диспозитивных предписаний в постановлениях высших судебных органов поддерживает действие принципа независимости судей.

Отметим, что реализация постановлений высших судебных органов должна осуществляться на основании и в целях соблюдения принципа уважения чести и достоинства. Несмотря на то что данный принцип как таковой не получил конституционного закрепления, мы полагаем, что он все же существует и «…является принципом организации и функционирования механизма государства».

Существование данного принципа вытекает из положений ряда статей нормативных актов, и необходимость его соблюдения не ставится под сомнение.

Среди немногочисленных положений нормативных актов, в которых принцип уважения чести и достоинства получил закрепление, можно назвать, например, ст. 5 Федерального закона от 02.10.

2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», ст. 9 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2001 года.

Проявление принципа уважения чести и достоинства в реализации постановлений высших судебных органов необходимо рассматривать в трех аспектах.

Первый аспект принципа уважения чести и достоинства проявляется в том, что рассмотрение и разрешение дел судами общей юрисдикции происходят исходя из этого принципа, поскольку он неразрывно связан с иными основами гражданского судопроизводства (законность, справедливость и пр.

), и игнорирование данного принципа ставило бы под сомнение эффективность всей судебной системы Российской Федерации. Именно в целях уважения чести и достоинства судья обязан применять определенные нормы ГПК РФ в смысле, установленном КС РФ. Например, Постановлением от 27.02.2009 N 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286 и 379.

1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и части четвертой статьи 28 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой, П.В. Штукатурова и М.А. Яшиной» признаны не соответствующими положениям Конституции РФ нормы ч. 1 ст.

284 ГПК РФ, ограничивающие права лица, в отношении которого подано заявление о признании его недееспособным, присутствовать в зале судебного заседания.

Второй аспект принципа уважения чести и достоинства проявляется в случаях, когда честь и достоинство становятся самостоятельными объектами защиты при рассмотрении и разрешении дела судами общей юрисдикции в качестве первой инстанции.

При разрешении дел данной категории ВС РФ вменил судам общей юрисдикции реализовывать Постановление Пленума ВС РФ от 24.02.2005 N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц».

Например, в п.

7 данного Постановления ВС РФ обязал судей при рассмотрении дел данной категории устанавливать следующие обстоятельства: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности и далее указал, что «при отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом».

Третий аспект принципа уважения чести и достоинства проявляется в случаях, когда уважение чести и достоинства достигается только путем отмены неправосудных постановлений судов общей юрисдикции высшими судебными органами и направления дела на новое рассмотрение или пересмотра судебного постановления по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. В данной ситуации реализация постановлений высших судебных органов является необходимым действием для достижения целей гражданского судопроизводства, в частности для защиты чести и достоинства заинтересованных субъектов, поскольку незаконное и необоснованное судебное решение не только нарушает материальные права заинтересованных субъектов, но и может причинять моральные и нравственные страдания. Например, установленное ЕСПЧ нарушение норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года является основанием для пересмотра судебного постановления в порядке ст. 392 ГПК РФ.

Полагаем, что реализация постановлений высших судебных органов осуществляется на основании и в целях соблюдения данного принципа, поскольку первоочередная цель реализации постановлений высших судебных органов — это защита прав, свобод и интересов заинтересованных субъектов, следовательно, только путем приведения в действие постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве может быть вынесено законное и обоснованное судебное решение.

При применении постановлений высших судебных органов, которые приняты по результатам рассмотрения конкретных жалоб и заявлений, достижение защиты чести и достоинства возможно только путем нового рассмотрения дела на основании постановления высшей судебной инстанции или пересмотра судебного решения на основании постановления КС РФ, ВС РФ и ЕСПЧ. В случае если постановление высшего судебного органа не реализовано или реализовано не в полном объеме, можно констатировать, что государственные органы, в частности суды, проявляют неуважительное отношение к личности.

Читайте также:  Приказ об увольнении - образец

Полагаем, что исполнение постановлений высших судебных органов осуществляется на основании принципа обязательности судебных постановлений и данный принцип является одним из основополагающих при реализации постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве судами общей юрисдикции. Свойство обязательности и принцип обязательности судебных актов взаимозависимы и взаимообусловлены. Однако если свойство обязательности судебных постановлений является основанием для приведения таких постановлений в действие, то принцип обязательности выступает правилом гражданского судопроизводства в целом, а в частности, постановления судов общей юрисдикции, принятые по результатам осуществления гражданского судопроизводства, обязательны для всех субъектов (органов государственной власти, местного самоуправления, должностных лиц, граждан и организаций и пр.) (ст. 13 ГПК РФ).

Безусловно, реализация постановлений высших судебных органов осуществляется на основе и во исполнение не только рассмотренных принципов, но и иных, например, непосредственности, гласности, сочетания единоличного и коллегиального рассмотрения дел, обязательности судебных постановлений и пр.

Подводя итог, отметим: реализация постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве судами общей юрисдикции должна осуществляться на основе и с соблюдением принципов гражданского судопроизводства.

К базовым принципам применения постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве необходимо относить законность, независимость судей, уважение чести и достоинства, сочетание императивности и диспозитивности, обязательности судебных постановлений.

Источник: http://of-law.ru/stati/printsipy-realizatsii-postanovlenij-vysshikh-sudebnykh-organov-v-grazhdanskom-sudoproizvodstve.html

Решения судов в составе судебной практики: применение закона и принципа справедливости

В.А.Лаптев

В отечественном правоведении до сих пор нет единого мнения относительно определения места судебного акта или судебной практики в системе источников права.

Автором представленной статьи исследуются судебная практика и судебные акты на предмет соотношения в них норм права и принципа справедливости.

Анализ сочетания данных элементов позволяет утверждать о наличии судебного нормотворчества или элементов прецедентного права в России либо усомниться в этом.

Ключевые слова: источник права, судебные акты, решения суда, судебный прецедент, судебная практика, арбитражная практика.

В правоприменительной практике важно определить критерии справедливого и законного судебного акта. Содержание присяги судьи говорит о том, что при вынесении решения (постановления, определения) судья должен быть справедливым и подчиняться только закону (ст. 8 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 “О статусе судей в Российской Федерации” ).

Судебная практика свидетельствует о тонкой грани и нередкой эквилибристике при применении правовых категорий “закон” и “справедливость”. В действительности получается, что любой справедливый судебный акт можно отменить вышестоящей инстанцией, если он незаконный (ч. 2 ст. 270, ч. 2 ст. 288 АПК РФ, ч. 2 ст. 330, ст. 387 ГПК РФ).

Наоборот, законный судебный акт отменяется, если он не справедливый (см.: абз. 2 п. 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 декабря 2013 г. N 99 “О процессуальных сроках” , Постановление Президиума ВАС РФ от 11 декабря 2012 г. N 10237/04 , Постановление Президиума ВАС РФ от 8 октября 2013 г. N 6004/13 и т.д.).

Разумеется, это не касается одновременно справедливых и законных судебных актов, какими они должны быть в идеале.

——————————–

“Российская газета”. 1992. 29 июля.

Вестник ВАС РФ. 2014. N 3.

Вестник ВАС РФ. 2013. N 3.

Вестник ВАС РФ. 2014. N 2.

Принцип законности не вызывает противоречивых толкований и подразумевает использование судьями при отправлении правосудия существующего массива правовых норм, регулирующих спорные отношения, к которым относятся международные нормы, законы, правовые обычаи, локальные акты и другие (ст. 11 ГПК РФ, ст. 13 АПК РФ). Остается вопрос о “справедливости” как о философской категории. Толковые словари говорят, что справедливость есть должное отношение, включающее в себя требование соответствия деяния и воздаяния .

——————————–

Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992.

Автор настоящей работы попытается раскрыть категорию “судебная практика”, выявить место судебных актов в составе судебной практики и исследовать соотношение справедливости и законов при формировании отдельными судебными актами современной судебной практики.

В истории отечественного правоведения встречаются мнения о признании судебной практики источником права и, напротив, отрицание такового . Следует оговориться, что прецедентная система права (от лат.

praecedens – предшествующий), присущая англосаксонскому правопорядку и не свойственная российскому, предполагает, что каждое решение суда составляет систему источников права. Однако судебная практика и в российском законодательстве, и в правовой доктрине – нечто иное, и будет неверным относить к ней каждый судебный акт.

Традиционное небеспочвенное представление об отнесении российской правовой системы к романо-германской правовой семье давно развеялось критикой компаративистов, доказавших ее самобытность .

——————————–

Подробнее см.: Иванова Т. Трактовка понятия “судебная практика” в советской доктрине // Мировой судья. 2007. N 10. С. 5 – 9.

Леже Р. Великие правовые системы современности: сравнительно-правовой подход / пер. с фр. [Грядов А.В.]. М., 2009. С. 233.

Категория “справедливость” весьма субъективна и нередко в судебной практике по-разному оценивается правоведами.

При этом утрачивается признак универсальности, и тогда судебную практику вряд ли можно будет отнести к категории “источник права” и признать обязательной к применению. Импонирует взвешенный вывод И.С.

Шиткиной о признании судебной практики в форме выражаемых высшими судебными инстанциями правовых позиций в качестве источника российского права. Очевидно, что судебная практика входит в систему источников российского права.

——————————–

Шиткина И.С. О признании судебной практики источником российского права // Хозяйство и право. 2013. N 4.

Сущность судебной практики сосредоточена в том, что если юрист, занимающийся частной практикой, использует в своей работе закон с точки зрения “чистого права”, то судья в правоприменительной деятельности “наполняет” закон справедливостью.

В результате деятельности судебных органов происходит трансформация одного источника права (например, закона, подзаконного акта) в судебную практику, которая наполняется “живым содержанием”.

Иными словами, универсальный закон применяется к конкретным отношениям с учетом фактических обстоятельств дела, поведения и намерений участников гражданского оборота.

——————————–

В данном случае понятие “закон” используется в значении любых нормативных правовых актов.

В последнее время в правоведении и в судебной практике часто уделяется внимание категориям добросовестности, разумности и свободе действий в выборе контрагента и правовой конструкции взаимодействия между субъектами предпринимательства.

Высшие суды дают указанным оценочным категориям толкование в целях единообразного применения соответствующих норм права (например, пп. 1, 2 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г.

N 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” , пп. 1, 4 – 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г.

N 62 “О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица” , Постановление Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. N 16 “О свободе договора и ее пределах” и др.).

——————————–

Бюллетень ВС РФ. 2015. N 8.

Экономика и жизнь (Бухгалтерское приложение). 2013. N 34.

Вестник ВАС РФ. 2014. N 5.

Упоминание в ст.

170 АПК РФ судебной практики и возможности ее использования при составлении мотивировочной части решения арбитражного суда, в частности постановлений Пленума и Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранивших силу постановлений Пленума и Президиума ВАС РФ, не конкретизируют весь ее состав (как совокупности определенных видов судебных актов). Более того, прямо не следует, что судебная практика состоит исключительно из актов высших судов. Видится неполным любое научное исследование правовых проблем без примеров судебных актов по конкретным делам. Так, И.В. Ершова, анализируя понятие “предпринимательская деятельность” , справедливо оценивает помимо постановлений Верховного Суда Российской Федерации и ВАС РФ акты нижестоящих судов по конкретным делам как составные элементы судебной практики. Последовательность такого подхода доказывает, что обобщение Верховным Судом Российской Федерации судебной практики не может существовать в отрыве от актов нижестоящих судов по конкретным делам.

——————————–

Ершова И.В. Понятие предпринимательской деятельности в теории и судебной практике // Lex russica. 2014. N 2. С. 160 – 167.

Название, преамбула и содержание актов Верховного Суда Российской Федерации, а ранее и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации говорят о том, что судебная практика является итогом правильной работы суда (см.

: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2004 г. N 23 “О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве” , Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г.

N 10/22 “О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав” , Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными , Обзор судебной практики по некоторым вопросам защиты прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения , и т.д.).

——————————–

Бюллетень ВС РФ. 2005. N 1.

Бюллетень ВС РФ. 2010. N 7.

Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.02.2014 N 165 // Вестник ВАС РФ. 2014. N 4.

Источник: https://zakoniros.ru/?p=17627

Об единой судебной практике в новом ГПК РК (М.К.Жаркынбеков, судья Актюбинского областного суда)

  • Об единой судебной практике в новом ГПК Республики Казахстан
  • Судья Актюбинского
  •  областного суда

М.К.Жаркынбеков

С 1 января 2016 года суды Республики перешли к новому формату работы, осуществленного в рамках проводимой судебной реформы.

Внесены изменения в законодательство, направленные на создание корпуса высокопрофессиональных судей, на модернизацию судебной системы, создания новой модели судопроизводства по инвестиционным спорам, совершенствования вопросов пенсионного обеспечения судей, а также принят новый Гражданский процессуальный кодекс. Кроме того, в текущем году планируется принятие нового Этического кодекса судей.

  1. Все это должно привести к переходу работы судов на новый, более высокий уровень.
  2. Особое место в проводимой судебной реформе занимает оптимизация судебных инстанций путем перехода от пятиступенчатой системы правосудия к трехуровневой.
  3. Одной из причин ее внедрения указывается обеспечение единообразного применения судами законов, что является одним из важнейших условий эффективной защиты прав и охраняемых законом интересов, а также сохранения единого и стабильного правового режима в стране, сокращение времени прохождения дел в судах и повышение ответственности судей местных судов за качество принимаемых судебных актов.
  4. Выглядеть новая схема судопроизводства будет следующим образом: первая инстанция — районные и приравненные к ним суды; апелляционная инстанция — областные и приравненные к ним суды; кассационная инстанция — Верховный Суд Республики Казахстан.
  5. В соответствии с частями 3, 5 статьи 434 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан, действующего с 1 января 2016 года, могут быть пересмотрены в кассационном порядке по представлению Председателя Верховного Суда Республики Казахстан и протесту Генерального Прокурора Республики Казахстан вступившие в законную силу судебные акты местных и других судов в случае несоблюдения апелляционного порядка их обжалования; дела, указанные в части второй статьи 434 ГПК; постановления кассационной инстанции.
  6. Часть шестая статьи 438 настоящего Кодекса предусматривает следующие основания к пересмотру в кассационном порядке вступивших в законную силу судебных актов:
  7. 1) случаи, когда исполнение принятого постановления может привести к тяжким необратимым последствиям для жизни, здоровья людей либо для экономики и безопасности Республики Казахстан;
  8. 2) случаи, когда принятое постановление нарушает права и законные интересы неопределенного круга лиц или иные публичные интересы;
  9. 3) случаи, когда принятое постановление нарушает единообразие в толковании и применении судами норм права.
  10. Пересмотр судебного акта в третьем случае, по причине нарушения единообразия в толковании и применении норм права, является новацией в гражданском процессуальном законодательстве Республики Казахстан, поэтому более подробно рассмотрим указанное положение законодательного акта, в том числе, на примере схожих норм российского законодательства.

Одним из основных принципов гражданского судопроизводства является принцип законности, устанавливающий обязанность суда при рассмотрении и разрешении гражданских дел точно соблюдать требования Конституции Республики Казахстан, конституционных законов Республики Казахстан, Гражданского процессуального кодекса, других нормативных правовых актов, подлежащих применению международных договоров Республики Казахстан (ст.6 ГПК).

Единое толкование и применение судами норм законодательства на всей территории Республики, независимо от местных влияний и попыток ограничить действие этих правовых актов в отдельных регионах, и будет являться единством судебной практики.

Единообразное толкование и применение норм права и единство судебной практики — понятия одного порядка, и имеют своей целью разрешение спора прогнозируемыми и предсказуемыми действиями суда, т.е.

призваны повсеместно и последовательно гарантировать законность.

Судебная система должна выполнять стабилизирующую функцию, создавать уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия, что, в свою очередь, является элементом принципа правового государства, верховенства права.

Дача разъяснения по вопросам судебной практики является конституционной задачей Верховного Суда Республики Казахстан как высшего судебного органа (ст.81 Конституции Республики Казахстан).

Кассационная инстанция Верховного Суда при пересмотре судебного акта по основанию, предусмотренному пп.3) ч.6 ст.438 ГПК, своим постановлением исправляет судебную ошибку, допущенную при применении норм права, и в этом случае целью и задачей такого производства будет являться направление судебной практики, обеспечивающей ее единообразие.

Следовательно, вынесенное в этом случае постановление будет «практикообразующим», и цель может быть достигнута лишь в том случае, если постановление по делу, рассмотренному в порядке, предусмотренном названной нормой, толкование нормы материального или процессуального права станет обязательным для нижестоящих судов при рассмотрении других дел, по которым применяются те же нормы права.

Таким образом, на наш взгляд, в Республике Казахстан законодателем сделан первый шаг к признанию судебного прецедента в качестве источника права.

Схожая норма действовала в гражданском судопроизводстве Российской Федерации. В частности, статьей 389 ГПК РФ, утратившей силу с 1 января 2012 года, согласно Федерального закона от 09.12.

2010 N353-ФЗ, предусматривалось право председателя Верховного Суда РФ или его заместителя внесения в Президиум Верховного Суда РФ мотивированного представления в порядке надзора в целях обеспечения единства судебной практики и законности.

Данная норма являлась дискуссионной среди российских юристов и была предметом изучения Конституционного Суда России.

Постановлением данного судебного органа от 5 февраля 2007 года №2-П статья 389 ГПК Российской Федерации признана не противоречащей Конституции РФ, однако указано, что правомочие Председателя Верховного Суда РФ, его заместителя, внести в Президиум Верховного Суда РФ мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора в целях обеспечения единства судебной практики и законности может быть реализовано только при наличии обращения заинтересованных лиц, в пределах установленных Кодексом сроков для обжалования в надзорную инстанцию, истребования дела и вынесения определения по результатам его рассмотрения, при том, что Председатель Верховного Суда РФ и его заместитель, внесшие представление, не могут участвовать в рассмотрении дела Президиумом Верховного Суда РФ. А законодателю, исходя из целей обеспечения единообразного применения закона, рекомендовано конкретизировать порядок осуществления правомочия, предусмотренного статьей 389 ГПК РФ.

В этом же постановлении Конституционного суда разъясняется, что особая процедура инициирования пересмотра судебных постановлений в порядке надзора предназначена исключительно для случаев, когда без устранения допущенных нижестоящими судами существенных нарушений норм материального или процессуального права невозможно обеспечение верховенства и единообразного применения закона в соответствии с требованиями Конституции РФ. В то же время внесением указанными должностными лицами Верховного Суда РФ представлений о пересмотре вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора затрагиваются права лиц, участвующих в деле, как они определены этими судебными постановлениями. Между тем из конституционных принципов состязательности и равноправия сторон и связанного с ними принципа диспозитивности следует, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом. При этом предполагается такое построение судопроизводства, при котором функция суда по разрешению дела отделена от функций спорящих перед судом сторон: осуществляя правосудие как свою исключительную функцию, суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных функций.

Следовательно, Председатель Верховного Суда РФ или его заместитель, будучи судьями, не могут вносить представления о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора по собственной инициативе.

Иное приводило бы к искажению природы правосудия, принципа состязательности и равноправия сторон при осуществлении судопроизводства, а также конкретизирующего его принципа диспозитивности в гражданском процессе.

В случаях, когда Председатель Верховного Суда РФ либо его заместитель по обращениям заинтересованных лиц вносят соответствующее представление, основанное на сложившемся у них убеждении о нарушении вынесенными судебными постановлениями единства судебной практики и законности, они в дальнейшем не могут входить в состав суда, рассматривающего дело по существу. Их участие в рассмотрении дела Президиумом Верховного Суда РФ ставило бы под сомнение беспристрастность суда и противоречило бы принципу независимости судей.

Иное истолкование статьи 389 ГПК РФ приводило бы к произвольному ее применению и, соответственно, к неопределенности в спорных материальных правоотношениях и возникших в связи с судебным спором процессуальных правоотношениях, к неограниченному пересмотру вступивших в законную силу судебных постановлений, нарушающему как принцип справедливого судебного разбирательства, так и принцип правовой определенности, и тем самым — к неправомерному ограничению конституционного права на судебную защиту.

В полемике российских юристов, развернувшейся относительно существовавшей статьи 389 ГПК РФ и названного постановления Конституционного Суда РФ, приводятся различные точки зрения.

В частности, прозвучали мнения о том, что возможность инициирования должностными лицами Верховного Суда РФ надзорного производства независимо от волеизъявления сторон ради обеспечения «единства судебной практики и законности» противоречит принципу разделения властей, нарушает принцип независимости суда и судей и подчинения его только Конституции РФ и федеральному закону. А вероятность отмены вступившего в законную силу решения без ограничения сроков несовместима с принципом правовой определенности.

  • При этом ссылаются на постановления Европейского суда по правам человека, который при их вынесении придерживался позиции о необходимости изменения российскими властями процессуального законодательства в указанной части и выражается сомнение в выполнении Российской Федерацией обязательств, вытекающих из присоединения к Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод».
  • Между тем, подвергнутые критике в российском законодательстве нормы гражданского процессуального законодательства нашли свое отражение в новом ГПК Республики Казахстан.
  • Так, частью 2 статьи 435 ГПК Республики Казахстан предусматривается право председателя Верховного Суда Республики Казахстан вносить представление, и право Генерального Прокурора Республики Казахстан приносить протест на вступившие в законную силу судебные акты по собственной инициативе, а также по ходатайству лиц, указанных в части первой настоящей статьи.
  • То есть не исключается возбуждение производства по пересмотру судебных актов, вступивших в законную силу, по инициативе названных должностных лиц, без волеизъявления заинтересованных лиц.

Кроме того, сроки для внесения представления, принесения протеста по основаниям, предусмотренным частью 6 статьи 438 Кодекса, не ограничены (ч.3 ст.

436 ГПК), а рассмотрение дел по пересмотру постановлений суда кассационной инстанции производится в коллегиальном составе в нечетном количестве (не менее семи) судей под председательством Председателя Верховного Суда Республики Казахстан или одного из судей по его поручению (ч.6 ст.35 ГПК).

Возможность инициирования производства в отсутствие поступивших жалоб и неограниченное никакими сроками, также, по нашему мнению, не соответствует принципу правовой определенности.

В настоящей статье мы обратили внимание на возможные проблемные ситуации, которые могут возникнуть в процессе применения норм нового ГПК РК.

Однако надо учитывать, что новый ГПК вступил в силу совсем недавно, и только достаточно длительная судебная практика, активный анализ судебных дел, обмен мнениями действующих судей и видных ученых, позволит обнаружить его сильные и слабые стороны, в целом покажет уровень его эффективности.

Источник: https://www.zakon.kz/4769647-ob-edinojj-sudebnojj-praktike-v-novom.html

Нарушение единообразия судебной практики как основание для отмены судебного акта арбитражного суда в надзорном порядке

Нарушение судами единообразия в толковании и применении норма права является одним из оснований для изменения или отмены судебных актов в порядке надзора (п.п. 1 ст. 304 АПК РФ).

Таким образом, исходя из буквального толкования действующего Арбитражного процессуального кодекса РФ (Далее – АПК РФ) самого по себе нарушения норм материального и процессуального права при вынесении судебного акта недостаточно для отмены или изменения данного судебного акта в порядке надзора.

Необходимо, наряду с этим, наличие оснований, предусмотренных в ст. 304 АПК РФ, среди которых законодатель назвал нарушение судебными актами единообразия в толковании и применении арбитражными судами норма права.

Указанная норма является новой для отечественной системы права, которая традиционно строится по типу континентальной системы права, в которой судебные решения по предшествующим делам, по общему правилу, не имеют решающего значения для вынесения последующих судебных актов.

С момента вступления в силу нового АПК РФ прошло уже значительное время. Интересно, поэтому, проследить, какое же звучание приобретает норма п.п. 1 ст. 304 АПК РФ в практике Высшего Арбитражного суда РФ (Далее – ВАС РФ).

Насколько эта статья видоизменяет традиционные для континентальной системы права принципы правоприменения. ВАС РФ использует для ссылки на п.п. 1 ст. 304 АПК РФ различные аргументы. В ряде дел ВАС РФ указывал, что принятые судами судебные акты противоречат разъяснениям, данным Пленумом ВАС РФ.

Всего законодателем названы три основания к отмене (изменению) оспариваемого судебного акта, требующие вмешательства надзорной судебной инстанции.           Первое из них связано с нарушением оспариваемым судебным актом единообразия в толковании и применении арбитражными судами норм материального и процессуального права.

           Это основание в установленном виде имеет весьма неопределенное значение, что позволяет предложить широкое и узкое его толкование.           В широком смысле всякая судебная ошибка нарушает единообразие судебной практики, соответствующей закону. В любом судебном разбирательстве вопросы факта и права имеют нерушимую связь.

От понимания смысла применимой нормы права зависит направление исследования обстоятельств дела, собирания относимых к нему доказательств. Установленные обстоятельства и собранные по делу доказательства позволяют сделать вывод о правовой квалификации спорных отношений.

           Поэтому единообразие судебной практики может быть нарушено как непосредственно, так и опосредованно, в результате неполного исследования обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела, а также ошибочной оценки отдельных доказательств и их совокупности.

И в том, и в другом случае принятый арбитражным судом по результатам рассмотрения заявленного требования судебный акт будет ущербным, и его нельзя отнести к категории практикообразующих.

          В узком смысле интерес для надзорной судебной инстанции будут представлять только те судебные акты, которые непосредственно указывают на неверное толкование и применение судом норм права, абстрагированное от обстоятельств дела.

           В этом случае очевидные судебные ошибки, основанные на грамотном применении закона, но неверном или неполном исследовании обстоятельств дела, а также ущербной оценке собранных по делу доказательств, известные суду надзорной судебной инстанции, будут оставляться без исправления, если дело слушалось судом кассационной инстанции.

           Несмотря на особую, чрезвычайную роль арбитражного суда надзорной инстанции, он, как и все иные контролирующие судебные инстанции, обязан для оценки законности и обоснованности обжалованного судебного акта проверять все материалы дела, а не только судебный акт.

           Есть все основания полагать, основываясь на опыте работы суда надзорной инстанции за прошедшие десять лет, что до нахождения иных критериев пересмотра судебных актов в порядке судебного надзора применимо широкое толкование единообразия судебной практики до тех пор, пока оно реально не будет обеспечено арбитражными судами всех иных судебных инстанций, включая кассационную.           Под единообразием в толковании и применении арбитражными судами норм права понимается их единственно верное толкование и применение, соответствующее не только позитивному (писанному) праву, но и неотъемлемым правам человека.     

     Как известно, существует презумпция соответствия между такими правами и федеральными законами. Однако судебная практика может обнаружить их несоответствие в рамках рассматриваемого дела, применительно к заявленным обстоятельствам.

Поэтому квалификация спорных отношений нормами позитивного права требует внимательного и вдумчивого отношения. В том числе при формировании представлений о единой судебной практике.

Незаконный либо необоснованный судебный акт, оспариваемый заинтересованными лицами, всегда нарушает такое единство. Другого не дано.

Источник: http://www.buroadvokat.ru/index.php/2010-02-15-20-35-09/1254-2011-09-26-15-18-33

Проблемы обеспечения единства судебной практики в гражданском, арбитражном и административном процессах

Необходимость данного «единства» обусловлена разработкой концепции единого кодифицированного процессуального закона, регулирующего одновременно порядок рассмотрения и разрешения гражданских и экономических дел, а также наличием обоснованной в юридической науке идеи об однородном характере отраслей гражданского процессуального, арбитражного процессуального права [1]. Более того, постановления пленумов Верховного Суда часто указывают в качестве основной цели «обеспечение единства практики применения судами положений законодательства» [2].

Однако законодатель, употребив в процессуальных кодексах и документах термины «единство судебной практики» (ч. 3 ст. 377 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [3]) и «единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права» (п. 1 ст.

304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [4]), к сожалению, не раскрыл их содержания. Более того, четкое определение этих понятий отсутствует и в доктринальной литературе.

Одни учёные рассматривают в качестве судебной практики все судебные решения всех судебных инстанций, в том числе и постановления Пленума ВС РФ, другие же ограничивают судебную практику только решениями и руководящими разъяснениями высших судебных инстанций [5].

Данное обстоятельство, во-первых, порождает проблемы, связанные с его применением на практике судами, а также вызывает противоречивые дискуссии в научной литературе.

Однако, несмотря на отсутствие определения, законодатель вносит вполне чётко определенную санкцию: нарушение единообразия в толковании и применении судами норм права является основанием для изменения или отмены в порядке надзора судебных актов, вступивших в законную силу. Также, ч. 2 ст.

378 ГПК РФ указывает, что в надзорной жалобе или представлении прокурора на вынесенное в надзорном порядке определение судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ или Военной коллегии ВС РФ должно быть указано, в чём состоит нарушение единства судебной практики, и должны быть приведены соответствующие обоснования этого нарушения. На мой взгляд, без четкого определения понятий единства и единообразия судебной практики представляется довольно сложным точно и правильно выделить нарушения, более того, верно обосновать их.

Исходя из вышесказанного, первая проблема, которую я выделила в рамках рассмотрения единства судебной практики, это общая проблема несовершенства действующего законодательства.

Для реализации конституционных и иных принципов судебной власти должны быть созданы соответствующие условия на государственном уровне, позволяющие судам стабильно и эффективно осуществлять свои полномочия.

Одним из таких условий является законодательное обеспечение судебной деятельности.

Вместе с тем поспешное принятие новых законоположений, частое и не всегда оправданное изменение законодательства, отсутствие межотраслевой и внутренней согласованности правовых норм приводят к дестабилизации судебной деятельности и правоприменительной практики.

Принимаемые законы зачастую находятся в противоречии между собой, не содержат механизма реализации для закрепленных в них положений. Некоторые отношения между субъектами совсем не урегулированы, отсутствует подробная судебная процедура рассмотрения ряда категории дел.

Таким образом, суды, сталкиваясь с несовершенством действующего законодательства, испытывают трудности при отправлении правосудия, что не может не влиять на единообразие судебной практики.

Как отмечала доктор юридических наук Т.Г. Морщакова, «цель обеспечения единства в судебной системе и результатах её деятельности заявляется чаще как относящаяся к категории публичных интересов» [6].

То есть единообразное применение судебной практики способствует достижению всеобщей пользы. К реализации данного положения можно отнести введение в действие Федеральным законом от 08.03.

2015 № 22-ФЗ [7] Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, который является кодифицированным процессуальным законом, регулирующим порядок рассмотрения дел, возникающих из публичных правоотношений, судами общей юрисдикции.

Данный Закон существенно повысил эффективность действия судов и способствовал поддержанию реализации рассматриваемого принципа единства процессуальной судебной практики.

Второй проблемой, которую я выделила при анализе соответствующей судебной практики, стало формализованное понимание единства судебной процессуальной практики, которое предполагает единообразное прочтение и истолкование «по шаблону» судами норм действующего законодательства, без учета сформировавшейся в современных условиях судебной практики. Основой для формулирования данной проблемы стало Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 2 октября 2009 г. № 12171/09 [8], в котором под единством судебной практики суд понимает «единообразное толкование и применение закона, являющееся следствием единообразной правовой квалификации аналогичных юридических дел». Из этого можно сделать вывод, что, по сути, любая устоявшаяся практика, даже если она является правонарушающей, может быть истолкована как единообразная, а значит и соответствовать целям правосудия [9].

Это, конечно же, не является действительностью и нарушает установленные Конституцией РФ основополагающие принципы правосудия. Применению закона в процессе разрешения спора о праве должна предшествовать его оценка судом на предмет соответствия правовым принципам и конституционно гарантированным правам человека.

Я считаю, что определение «единства» и «единообразного применения» прежде всего предполагает рациональное и разумное применение норм, что должен обеспечить суд в ходе принятия решения.

Если суд придет к выводу, что закон, подлежащий применению в конкретном деле, нарушает права человека, он обязан обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с целью возбуждения процедуры конкретного конституционного контроля.

Так, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г.

N 19-П закрепляет, что «Отказ от применения в конкретном деле закона, неконституционного с точки зрения суда, без обращения в связи с этим в Конституционный Суд РФ противоречил бы конституционным положениям, согласно которым законы действуют единообразно на всей территории Российской Федерации, и в то же время ставил бы под сомнение верховенство Конституции РФ, так как оно не может быть реализовано, если допускается разноречивое толкование различными судами конституционных норм».

Следующей проблемой, на которую бы я хотела обратить внимание, является пробелы в единообразном толковании судами процессуальных норм. На высшие суды возлагается обязанность осуществления конституционного надзора за деятельностью нижестоящих судов и в процедурах пересмотра судебных актов.

«Роль высшего национального суда заключается как раз в урегулировании противоречий в прецедентной практике, связанных с отсутствием её единообразия. На такой суд возлагается функция по устранению подобных противоречий и утверждению толкования, которому должны следовать нижестоящие суды.

В противном случае, сам высший суд становится источником правовой неопределенности».

При этом толкование норм права может осуществляться как по результатам обобщения судебной практики в целях устранения противоречий и предотвращения клонирования правонарушающей практики (абстрактное толкование), так и в связи с рассмотрением конкретного дела (конкретное толкование).

Снова обратимся к Конституционному Суду РФ: так, законодательство фактически придает постановлениям Конституционного Суда РФ качество источника права [10], поскольку Конституционный Суд является судебным органом конституционного контроля, который разрешает дела о соответствии Конституции РФ нормативных актов, а также по запросам судов проверяет конституционность закона, подлежащего применению. Статья 80 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» [11] возлагает обязанность на государственные органы и должностные лица по приведению законов и иных нормативных актов в соответствие с Конституцией РФ в связи с решением Конституционного Суда, если нормативные акты, их отдельные положения признаны неконституционными либо имеется необходимость устранения пробела в правовом регулировании. Таким образом, в силу прямого указания ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», в случае, если закон или норма, регулирующие гражданско-процессуальные отношения будут признаны неконституционными, суд обязан вынести решение на основании постановления Конституционного Суда [12].

Таким образом, постановления Конституционного Суда играют важную роль в «восполнении» пробелов процессуального законодательства и, в целом, в его развитии. В частности, примером может являться Постановление Конституционного Суда N 13-П от 18 июля 2003 г. [13], которым содержащаяся во взаимосвязанных п. 2 ч. 1 ст. 26, ч. ч. 1, 2 и 4 ст. 251, ч. ч.

2 и 3 ст. 253 ГПК РФ норма, которая наделяла суд общей юрисдикции полномочием разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов субъектов РФ, признана не соответствующей ст. 66 (ч. ч. 1 и 2), 76 (ч. 3) Конституции РФ в той мере, в какой она допускала разрешение судом общей юрисдикции дел об оспаривании конституций и уставов субъектов РФ [14].

И, конечно же, наиболее важной проблемой в настоящее время является различие во мнениях о том, являются ли судебные постановления (в том числе, постановления пленумов высших судов) источниками права, т.е.

необходимо ли дать место судебному прецеденту в Российском гражданском, административном и арбитражном судопроизводстве? Хотя в нашей стране не действует прецедентное право, ознакомление хозяйствующих субъектов, юридической общественности, граждан, должностных лиц таможенных органов, и прежде всего, самих судей с вступившими в законную силу судебными актами, безусловно, способствует, наряду с постановлениями Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, Верховного Суда РФ и обзорами судебной практики, выработке единообразного понимания и применения законов и других нормативных актов, используемых при разрешении различных споров [15]. По моему мнению, единству судебной практики способствует активное использование судебного прецедента как источника права. Именно в этом случае представляется наиболее реальным осуществление верного толкования норм права и, соответственно, правильного, рационального и единообразного их применения.

В заключение целесообразно сказать о том, что единообразие судебной практики представляется естественным и необходимым условием успешного функционирования системы правосудия в Российской Федерации, что в конечном итоге приведет к повышению уровня доверия гражданского общества к деятельности судов и поднимет авторитет судебной власти. Только при помощи единообразного применения судами норм не только в гражданском, но и в административном и арбитражном процессе становится реальным соблюдение принципов правосудия и достижение соответствующих целей.

[1] Князькин С.И., Юрлов И.А. Гражданский, арбитражный и административный процесс. М.: Инфотропик Медиа, 2015.

[2] Например, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» // Российская газета. 2015.

05.10. № 223; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2015. 30.06. № 140.

[3] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. 18.11. № 46. Ст. 4532.

Источник: https://femida-science.ru/index.php/home/vypusk-4/item/150-problemy-obespech

Ссылка на основную публикацию