Какова роль постановления конституционного суда рф?

Какова роль постановления Конституционного суда РФ?

Автор Александр Андреевич Гаганов — эксперт Центра Сулакшина, к.ю.н.

В конце ноября Президент РФ Владимир Путин внес в Государственную Думу проект федерального конституционного закона о внесении изменений в закон «О Конституционном Суде РФ». Как следует из пояснительной записки, законопроект призван установить «дополнительные гарантии надлежащего исполнения решений Конституционного Суда».

Однако проект касается не только и не столько гарантий исполнения решений Суда, сколько учета его мнения, высказанного при толковании.

ПРАВОВАЯ ПОЗИЦИЯ СУДА

По сути, закон уже легализовал такое явление как «правовая позиция» Конституционного Суда РФ (далее также КС РФ). Правовая позиция, высказанная Судом в его постановлениях, уже была обязательной для самого суда, в ряде постановлений он на нее ссылается. Правда, на практике бывали случаи, когда Суд пересматривал свою позицию.

В действующей редакции Закона о Конституционном Суде правовой позиции сообщается некая юридическая сила, в статье 79 Закона сказано следующее: позиция КС РФ относительно того, соответствует ли Конституции РФ смысл нормативного правового акта или его отдельного положения, придаваемый им правоприменительной практикой, выраженная в постановлении КС РФ, в том числе в постановлении по делу о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, подлежит учету правоприменительными органами с момента вступления в силу соответствующего постановления КС РФ.

Правоприменительные органы — это органы исполнительной власти и суды. Но не законодатели. Президентские поправки наделят правовые позиции Суда обязательной силой для всех, в том числе для парламента. Приведенное выше положение статьи 79 будет изменено.

В пояснительной записке есть ссылка на правовую позицию КС РФ, сформулированную в ряде решений (постановления от 21 декабря 2011 г. № 30-П, от 8 ноября 2012 г. № 25-П и другие, определения от 11 ноября 2008 г. № 556-О-Р, от 16 июля 2009 г. № 957-0-0, от 9 июня 2015 г.

№ 1294–0 и другие), в соответствии с которой юридической силой решения КС РФ, в котором выявляется конституционно-правовой смысл нормы и тем самым устраняется неопределенность в ее интерпретации с точки зрения соответствия Конституции РФ, обусловливается невозможность применения данной нормы (а значит, прекращение действия) в любом другом истолковании, расходящемся с ее конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом РФ. То есть законопроект основан на правовой позиции Конституционного Суда РФ, в соответствии с которой эта позиция является обязательной.

  • НОВЫЙ ВИД ПОСТАНОВЛЕНИЙ
  • Изменения в статью 87 Закона о Конституционном Суде РФ предполагают появление нового вида постановления, принимаемого Конституционным Судом РФ по итогам рассмотрения дела о проверке конституционности нормативного акта органа государственной власти, — постановление о признании нормативного акта или договора либо отдельных их положений соответствующими Конституции РФ в истолковании, данном Конституционным Судом РФ.
  • В случае принятия такого постановления при применении соответствующего нормативного акта исключается любое иное их истолкование, а на последствия принятия такого постановления распространяются положения ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» и иных федеральных законов, установленные для случаев признания нормативного акта или договора либо отдельных их положений не соответствующими Конституции РФ.
  • Корреспондирующее регулирование предлагается установить в отношении итоговых решений по жалобам на нарушение законом конституционных прав и свобод граждан.
  • При этом в законе сохраняется такой вид постановлений, как постановление о признании нормативного акта или договора либо отдельных их положений соответствующими Конституции РФ.

Если Конституционный Суд РФ принял постановление о признании нормативного акта или договора либо отдельных их положений соответствующими Конституции РФ в истолковании, данном Конституционным Судом РФ, и речь идет о законе, примененном в конкретном деле, то данное дело подлежит пересмотру в обычном порядке, а заявителю возвращаются судебные расходы. В этом случае в постановлении КС РФ должно быть соответствующее указание на необходимость пересмотра дела.

НОВАЯ СИЛА ПРАВОВОЙ ПОЗИЦИИ КС РФ

Редакция статьи 79 ФКЗ о Конституционном Суде меняется в части положений о правовой позиции Суда. Если в действующей редакции сказано, что правовая позиция Конституционного Суда РФ «подлежит учету» правоприменительными органами, то теперь формулировка будет более определенная.

Новая редакция гласит, что с момента вступления в силу постановления КС РФ не допускается применение либо реализация каким-либо иным способом нормативного акта или отдельных его положений в истолковании, расходящемся с данным Конституционным Судом РФ в этом постановлении истолкованием.

Суды общей юрисдикции, арбитражные суды обязываются применять нормативный акт только в том истолковании, которое дал Конституционный Суд.

Теоретически это положение презюмировалось и ранее, но правоприменители могли игнорировать свои обязанности придерживаться правовых позиций, высказанных Конституционным Судом.

Поэтому и предлагается прямо закрепить принцип недопустимости применения нормативного акта или отдельных его положений в истолковании, расходящемся с истолкованием, данным Конституционным Судом.

Ответственности за нарушение этой нормы сам законопроект не предусматривает, но надо помнить о том, что за неисполнение решения суда предусмотрена уголовная ответственность (ст. 315 УК РФ). Для органов государственной власти субъектов РФ предусмотрена особая ответственность вплоть до досрочного прекращения полномочий.

Изменения в статью 80 ФКЗ предусматривают особенности исполнения нового вида постановлений Конституционного Суда.

В целом эти особенности касаются того, что в нормативный акт необходимо будет внести изменения в полном соответствии с истолкованием, данным Конституционным Судом.

Это касается всех органов государственной власти: и Президента РФ, и губернаторов субъектов РФ, и региональных парламентов, и Правительства РФ, которое обязано также разработать соответствующий проект федерального закона.

СУД ТВОРИТ ПРАВО?

В теории разделения властей давно ведутся споры по вопросу, может ли суд творить право. Разделение властей в самом общем виде предполагает, что законодатель пишет законы, исполнительная власть претворяет их в жизнь, а суд разрешает споры о праве, о том, как применять законы.

В странах англо-саксонской правовой семьи (Великобритания, США) суд творит право, прецеденты выступают в качестве источников права, на них можно и нужно ссылаться в суде, подтверждая свою позицию. Прецедент — это решение суда по конкретному делу, создающее норму права.

Норма права в данном случае такова: все дела с аналогичными обстоятельствами, вплоть до самых мелких деталей дела, следует решать аналогичным образом. В России официально нет прецедентного права. Судьи сами любят говорить об этом, когда в суде ссылаешься на судебную практику (даже того же судьи по аналогичному делу).

При этом судьи иногда сами просят принести практику по аналогичным делам и могут учесть ее при вынесении решений, а могут и, наоборот, не учесть. Однако не руководствоваться, например, постановлениями Пленума Верховного Суда, разъясняющего, как надо рассматривать те или иные дела, судьи не могут.

Всегда есть риск, что рассмотренное ими дело пойдет в апелляцию или кассацию и вышестоящие судьи, тот же Верховный Суд, укажут на неучтенную позицию Верховного Суда.

Иное дело — толкование закона. В процессе реализации закона правоприменитель так или иначе толкует закон.

Причем поскольку текст не имеет объективного смысла, не зависящего от воли толкователя, правоприменители могут толковать одну и ту же норму закона по-разному.

Частично эта проблема снималась путем писем органов исполнительной власти о том, как следует понимать то или иное положение закона. Но такое письмо не имеет юридической силы, что также влечет за собой ряд проблем.

В начале 2000х годов в ряде субъектов РФ принимались законы о толковании законов субъекта. Законодатели исходили из того, что толкование закона должно было даваться в том же порядке, в котором принимался закон. В субъектах РФ появлялись законы о толковании конкретного закона.

Однако такая практика могла довести до абсурда — например, в случае если потребовалось бы истолковать закон о толковании. Также непонятно было, на какой закон нужно было ссылаться — на первоначальный акт или на закон о его толковании. Каким образом нужно было вносить изменения в такой закон, тоже неясно.

И главное: зачем принимать закон о толковании, если законодатель может внести изменения в сам закон, изложив его в более понятной редакции.

В крайних случаях закон толкуется судом в процессе правоприменения. Суд также призван заполнить пробелы в законах, он делает это по своему усмотрению. Однако такое судебное заполнение пробелов не творит право, потому что не создает общеобязательную норму (в России): решение суда обязательно лишь для сторон дела.

Конституционный Суд РФ в этом смысле не является обычным судом. Конституционный Суд рассматривает дела о толковании Конституции РФ и дает общеобязательное толкование Конституции РФ. Это отдельная категория дел, предлагаемые изменения не затрагивают ее.

Когда Конституционный Суд РФ рассматривает дела по проверке конституционности законов, он также дает толкование этих законов. Если Суд в процессе уяснения смысла закона приходит к выводу о том, что закон противоречит Конституции РФ, Суд принимает соответствующее постановление.

Если Суд приходит к выводу, что закон не противоречит Конституции РФ, он тоже толкует закон, анализируя его в своем постановлении. Суд ссылается на выявленный конституционно-правовой смысл закона в резолютивной части решения. Новый закон предполагает усилить значение выявленного конституционно-правового смысла закона в случае признания закона соответствующим Конституции РФ именно в этом смысле.

По сути, например, в случае пробельности закона, такое толкование может расширить смысл закона. И законодателю придется не просто устранять выявленный пробел, а устранять его именно так, как укажет Конституционный Суд (сейчас законодатель может формально исполнить решение Конституционного Суда и внести изменения по своему усмотрению).

Суд будет предлагать практически готовую норму для законодателя. И в отличие от реализации Судом своего права законодательной инициативы, которую парламент вправе отклонить, норму, которую Суд сгенерирует в процессе толкования, законодатель не сможет проигнорировать или отклонить. Получается, что новый вид постановлений является более сильным инструментом, чем право законодательной инициативы.

Поскольку это постановление Конституционного Суда будет действовать независимо от принятия закона, учитывающего толкование Суда, можно сказать, что Суд будет напрямую творить право.

Казалось бы, разницы нет: и сейчас и согласно законопроекту решения Конституционного Суда РФ, его правовая позиция обязательна для правоприменителей. Однако ключевое отличие в том, что по новому закону правовая позиция Суда будет обязательна и для законодателя.

Новый вид постановлений вызывает нарекания следующего рода.

Конституционный Суд, не желая вступать в конфронтацию с законодателем, стремится не признавать законы не соответствующими Конституции РФ, но выискивать в них конституционно-правовой смысл, толковать их так, чтобы они соответствовали Конституции.

Эта практика поддерживается рассматриваемым законопроектом. И это делается вместо того, чтобы признать закон (положение закона) неконституционным и заставить Думу принять новый закон.

Причем по новой модели новый закон все же придется принять, но его содержание будет определено Судом.

Возникает также вопрос, как теперь Конституционный Суд сможет преодолеть свою правовую позицию, выраженную в толковании, если она будет подкрепляться законом.

Зачем потребовались такие полномочия Конституционному Суду и почему они потребовались именно сейчас? Почему законопроект внесен в Думу Президентом РФ, а не самим Конституционным Судом? Трудно себе представить, чтобы такой законопроект был разработан без участия Конституционного Суда РФ.

Валерий Зорькин 18 ноября прислал в Администрацию Президента письмо, в котором поддержал законопроект.

Тут уж непонятно, как было на самом деле: может, это Конституционный Суд заручился поддержкой Президента РФ, законопроект которого Дума вряд ли отклонит? Так или иначе, Конституционный Суд получает весьма широкие полномочия, которые при необходимости будут использованы.

Создать же условия, когда потребуется применить эти полномочия в отношении какого-то определенного закона (это может коснуться не только, например, уголовного законодательства, но и законодательства о выборах), не просто, а очень просто. Особенно если в этом будет заинтересован Президент.

ВЫВОДЫ:

1. Законопроект о правомочии Конституционного Суда признавать законы конституционными в данном Судом истолковании имеет высокие шансы на принятие Государственной Думой в максимально сжатые сроки.

2. Конституционный Суд укрепляет свои нормотворческие полномочия: правовая позиция Суда в виде толкования закона, даваемого в процессе проверки его конституционности, будет обязательна не только для правоприменителя, но и для законодателя.

3.

Новый вид постановлений Конституционного Суда может стать более весомым нормотворческим инструментом, чем законодательная инициатива Суда, которую парламент может принять, а может и отклонить.

Читайте также:  Преддоговорные переговоры и ответственность сторон

Кроме того, законодательная инициатива высших судов ограничена вопросами их ведения, а постановление Конституционного Суда может быть принято по любому вопросу, попавшему на рассмотрение Суда.

4. Правовая позиция Конституционного Суда имеет много общего с судебным прецедентом, однако по сути таковым не является. В этом смысле новый закон не введет в России прецедентного права на уровне Конституционного Суда.

Вернуться на главную

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН)), «Азов»

Источник: http://rusrand.ru/analytics/precedentnoe-pravo-ili-konstitucionnyy-sud-v-roli-zakonodatelya

Шадрин В.С. Значение решений Конституционного Суда РФ и их роль в уголовно-процессуальном регулировании

Шадрин В.С., заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ

Результаты деятельности Конституционного Суда Российской Федерации[1], выражающиеся, в принимаемых им решениях, весомо и зримо дают о себе знать во всех сферах деятельности государства, в том числе в сфере уголовного судопроизводства.

В теории права и в отраслевых правовых науках, в правоприменительной практике они, как сравнительно новый феномен правового регулирования, оценивается не однозначно.

Однако в ходе дискуссий и по мере накопления практики деятельности Суда происходит определенное углубление и уточнение представлений о том, в чем состоит сущность, а также значение его решений.

Общее представление о решениях Суда дает Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Согласно его положениям, решения Суда обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (ст. 6).

Решения Суда выражают соответствующую Конституции РФ правовую позицию судей, свободную от политических пристрастий (ч. 3 ст. 29). Решения Суда могут иметь различное наименование, в зависимости от их предназначения, значимости и процедуры принятия.

Наиболее важные – итоговые решения Суда по существу любого из вопросов, перечисленных в пунктах 1, 2, 3 и 4 части первой статьи 3 Закона о Конституционном Суде (в том числе о соответствии федерального закона Конституции РФ, о ее толковании и т. п.) именуется постановлениями.

Все иные решения именуются определениями, за исключением итогового решения по существу запроса о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, именуемого заключением (ст. 71).

Суд принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием и сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74). Решение Суда окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения.

Оно действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Юридическая сила постановления Суда о признании акта неконституционным не может быть преодолена повторным принятием этого же акта. Акты или их отдельные положения, признанные не конституционными, утрачивают силу. Решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях. В случае, если признание нормативного акта неконституционным создало пробел в правовом регулировании, непосредственно применяется Конституция РФ (ст. 79).

  • Из анализа содержания названных положений Закона о Конституционном Суде становится очевидным исключительность и особое значение решений Суда для правового регулирования в России. Они:
  • — являются решениями первой и одновременно последней, окончательной судебной инстанции;
  • — обязательны для всех органов государственной власти, в том числе власти законодательной, исполнительной и судебной;
  • — способны активно влиять как на формирование законодательства, так и правоприменительной практики;
  • — влекут за собой последствия нормативного характера, в ряде случаев приобретают императивное значение для разрешения конкретных дел.

Решения Суда могут иметь негативное значение для данной отрасли права – когда Суд признает его нормы неконституционными, (за что его иногда называют «негативным законодателем»[2]).

Но порой они приобретают вполне позитивный характер – при анализе правовых предписаний, их реализации в правоприменительной практике с точки зрения соответствия Конституции РФ и констатации возможности их осуществления определенным образом.

В связи с выяснением значения решений Суда в юридической литературе неоднократно поднимался вопрос об их правовой природе.

В частности о том, можно ли решения Суда, связанные с толкованием положений Конституции применительно к содержанию и действию соответствующих нормативных актов считать источниками права.

Одни ученые признают за решениями Суда значение источников права, в виде прецедентов[3], другие такое значение отрицают[4].

Необходимо отметить, что если исходить из возможности создания решениями Суда правовых норм, то в качестве таковых следует рассматривать не собственно резюме по результатам рассмотрения данного дела, обычно составляющие содержание резолютивной части судебных решений, а правовые позиции Суда, излагаемые, как правило, в конце описательно-мотивировочной части соответствующего решения в форме постановления или определения. Именно правовые позиции, по мнению одного из бывших членов Суда Б.С. Эбзеева, обладают характером правовых прецедентов. При этом, как специально разъяснил Суд в своем постановлении № 88-0 еще 7 октября 1997 г., «правовые позиции, содержащие толкование конституционных норм либо выявляющие конституционный смысл закона, на которых основаны выводы Конституционного Суда Российской Федерации в резолютивной части его решений, обязательны для всех государственных органов и должностных лиц».

В силу особенностей нормативно-обязательного характера правовых позиций Суда представляется возможным признать за ними значение источников права в качестве правовых прецедентов. Подтверждением такой возможности является и тот факт, что Суд в своих последующих решениях нередко ссылается на ранее принятые им решения, что характерно для прецедентного права.

 Во всяком случае, пока ученые «ломают копья» по поводу их правовой природы, они в указанном значении давно реально используются в современном российском правоприменении.

Как отмечают специалисты в области конституционного права, суды на практике применяют правовые позиции Суда как норму права, толкуя расширительно или ограничительно, распространяют их на ситуации, ставшие предметом судебного рассмотрения[5].

То же самое можно сказать и о прокурорах, следователях, с которыми мне приходится постоянно общаться в процессе их обучения на факультете повышения квалификации учебного заведения, где я работаю.

Соглашаясь с мнением о прецедентном значении правовых позиций Суда, следует иметь в виду, что они являются не совсем теми судебными прецедентами, которые являются источниками права в странах общего права, где система позитивного (писаного) права в основном не действуют, например, в Англии. Правовые позиции Суда являются, по сути, прецедентами толкования. Как, скажем, и правовые позиции Европейского Суда по правам человека, прецедентный характер которых давно признается в континентальной Европе, а в настоящее время и в России.

Можно вспомнить, что когда в 1998 г.

проект Уголовно-процессуального кодекса РФ направлялся на международную экспертизу с привлечением экспертов Совета Европы, принималось во внимание, что изучение вопроса о его соответствии Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод может осуществляться только на основе прецедентного права Европейского Суда по правам человека, выраженного в виде нескольких сотен вынесенных им решений[6]. И как бы не резонны были аргументы сторонников неприемлемости использования в сфере российского права, относящегося к системе позитивного права, правовых прецедентов, поскольку Россия подписала и ратифицировала упомянутую Европейскую конвенцию и тем самым поставила себя под юрисдикцию Европейского Суда, которая распространяется в равной степени на государства с системой как общего, так и позитивного права, в российском правотворчестве и правоприменении должно считаться с принятым в Европе общим отношением к решениям Европейского Суда, выражающим соответствующие правовые позиции, как к источникам права.

С провозглашением России демократически правовым государством, с «принятием на вооружение» в российской теории права идей естественного права, российское право оказалось в сфере активного сближения мировых правовых систем, в сфере своего рода правовой конвергенции.

Где системы общего и позитивного права могут друг друга, при сохранении своих особенностей, активно дополнять и взаимообогащать.

В указанных условиях, с учетом существующей правовой реальности, признание за правовыми позициями Конституционного Суда РФ значения прецедента толкования не выглядит крамольным.

Можно, конечно, в качестве контраргумента сослаться на ст. 10 Конституции РФ, согласно которой государственная власть в России осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. При этом именно законодательная власть устанавливает, в частности, порядок производства по уголовным делам.

Суд, разумеется, орган судебной власти, и поэтому устанавливать порядок уголовного судопроизводства не может. Но, во-первых, формируя в своих решениях правовые позиции в значении правовых (судебных) прецедентов, приобретающих значение источников права, Суд вовсе не подменяет законодательную власть.

Он наряду с законодательной властью производит действия, объективно приобретающие характер правотворчества. Во-вторых, Суд не устанавливает порядок уголовного судопроизводства, он его корректирует в направлении большего соответствия Конституции РФ. В-третьих, правовые позиции Суда основаны на Конституции РФ, как и УПК РФ, о чем прямо говорится в части первой его первой статьи.

При этом желательно иметь в виду, что Конституционный Суд – не совсем обычный суд. Он является судебным органом конституционного контроля, уполномоченным от имени Конституции РФ обеспечивать реализацию ее установлений, удерживать законодательство и его применение в конституционном русле.

Он не должен подменять законодательную власть, но вправе реагировать на отклонения в результатах ее деятельности в формах, наиболее эффективно позволяющих обеспечить действие Конституции и одновременно, в ряде случаев, обладающих характером правотворчества.

Роль решений Суда в уголовно-процессуальном регулировании трудно переоценить. Жизнь показывает, что решения Суда в своей совокупности способны существенно влиять на формирование концепции уголовного судопроизводства.

Как известно, в преддверии принятия УПК РФ Судом путем последовательного принятия ряда решений был фактически проложен курс на существенное приближение отечественного уголовного судопроизводства к модели состязательного процесса. В. П.

Божьев однажды не без оснований назвал совокупный результат подобной деятельности Суда «тихой революцией»[7], следы которой наглядно проявились в новом уголовно-процессуальном законе.

Читайте также:  Нужно ли разрешение на пневматическое оружие?

Теперь наблюдается выстраивание позиций Конституционного Суда в обратном направлении, что, в свою очередь, не преминуло отразиться на уголовно-процессуальном регулировании. УПК РФ в действующей редакции уже далеко не УПК РФ образца 2001 года.

Здесь проявился довольно специфический аспект деятельности Суда, играющий весьма существенную роль в современном уголовном судопроизводстве – способность Суда влиять на его порядок путем оценки уголовно-процессуальных процедур с точки зрения соответствии их Конституции РФ в свете существующих на данный момент новаций в деятельности государства, выдвижения им иных, чем ранее, приоритетов. Председатель Конституционного Суда В.Д. Зорькин признает, что «Конституционный Суд как хранитель Конституции, конечно, интерпретирует дух Конституции применительно ко времени. Это позволяет ему менять свои правовые позиции»[8]. Отмеченная специфика деятельности Суда, вполне проявляющаяся в его решениях, может служить дополнительным свидетельством его сходства с Европейским судом по правам человека, прежний председатель которого высказывает подобные соображения: нормы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод – это программные формулировки, устремленные в будущее, которые могут быть расширительно истолкованы и интерпретированы Европейским судом в соответствии с изменившимися условиями[9].

  1. В своих решениях относительно производства по уголовным делам Конституционный Суд РФ проводит в сферу российского уголовного судопроизводства дух и букву Европейской конвенции, нередко ссылаясь на решения Европейского суда, чем способствует усилению гарантий прав и свобод участников уголовного процесса и иных лиц, а также формированию европейских стандартов судопроизводства.
  2. Решения Суда повлекли за собой внесение в УПК РФ уже довольно значительного количества изменений и дополнений, в том числе таких существенных, как изменения и дополнения, внесенные в статьи 237, 405.
  3. Одновременно решения Суда приводят к формированию более соответствующей положениям Конституции РФ правоприменительной практики в сфере уголовного судопроизводства.

К сожалению, решения Суда в сфере уголовного судопроизводства, констатирующие несоответствие Конституции РФ тех или иных статей уголовно-процессуального закона, имеют не только положительный, но и отрицательный эффект.

Неустойчивость ведущих положений уголовного процесса дезориентирует правоприменителей, снижает уровень их доверия и уважения к существующему уголовно-процессуальному регулированию, не способствует формированию надлежащего правосознания дознавателей, следователей, прокуроров, судей.

Проблема усугубляется тем, что законодатель нередко не спешит откликаться на решения Конституционного Суда.

В то время как изложенные в решениях Суда правовые позиции не позволяют найти выход из ситуации, создавшейся в связи с признанием той или иной уголовно-процессуальной нормы неконституционной, без ликвидации образовавшегося пробела в правовом регулировании путем внесения необходимых изменений и дополнений в УПК РФ.

Но какой бы ни была роль решений Суда в уголовно-процессуальном регулировании на сегодняшний день, и как бы она кому-либо не нравилась, она есть и будет, судя по всему, оставаться существенной, побуждая науку отечественного уголовного процесса углублять свои представления о ней и вырабатывать предложения по ее оптимизации.

»

Источник: https://www.iuaj.net/node/261

Роль Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации в совершенствовании федеральной Конституции

Роль Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации в совершенствовании федеральной Конституции

Конституции государств регулируют наиболее важные общественные отношения. Общество заинтересовано в стабильности конституций. По мнению Н.В.

Витрука: «Стабильность конституции проявляется в незыблемости ее предписаний, в сохранении высокой степени устойчивости и неподверженности воздействию политических сил, меняющихся у власти.

Поскольку конституция оказывает глубокое воздействие на весь общественный и правовой порядок, неопределенность хотя бы некоторых ее норм может привести к нестабильности в обществе» [1].

Вместе с тем, конституции не могут быть неизменными. Меняются взгляды на конституцию, государственный и общественный строй, расстановка политических сил. Конституции всегда меняются, когда происходит переход от авторитарного политического режима к демократическому и наоборот. К.В.

Арановский заметил, что конституции обычно устанавливаются с расчетом на дальние политические перспективы, не на одно поколение. Естественно, ее авторы не могут предвидеть все сложности, с которыми столкнуться их последователи.

Поэтому в конституционном строении существует «…два элемента, каждый из которых выполняет свою функцию, — статистическая часть конституции и ее динамическая составляющая. В статистической части конституция принципиально неизменна.

Это позволяет конституции оставаться собой, создает преемственность и передачу конституционного устройства от поколения к поколению» [2].

В мировой конституционной практике встречаются как «гибкие», так и «жесткие» конституции, что отражает сравнительно легкий порядок их изменений или, наоборот, «затрудненный».

Конституция Российской Федерации по способу внесения изменений относится к категории сверхжестких: положения глав 1,2 и 9 не могут быть пересмотрены Федеральным Собранием, а поправки к главам 3-8 Конституции принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, и вступают в силу после их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации.

В Конституцию Российской Федерации 1993 года изменения еще не вносились. Двенадцатилетний срок существования новой российской Конституции еще не позволяет сделать всеобъемлющий вывод о ее значении в жизни общества, правильно оценить ее слабые и сильные стороны.

Но уже сейчас можно сказать, что она намного опередила текущее законодательство и далеко не исчерпала свой потенциал. Не принят Федеральный конституционный закон «О Верховном Суде Российской Федерации», а, следовательно, не доведена до конца судебная реформа. Только с июля 2002 года в стране действуют правила хабеас корпус.

Не принят Федеральный конституционный закон о Конституционном Собрании, поэтому нельзя оценить демократизм установленного способа пересмотра Конституции. Это совсем не означает, что Конституция Российской Федерации в течение прошедшего десятилетия не развивалась.

Она совершенствовалась, прежде всего, путем принятия постановлений Конституционного Суда Российской Федерации, в которых конституционные нормы подвергались интерпретации, толковались в свете общепризнанных принципов и норм международного права. Происходит постоянная регенерация Конституции в новых общественных условиях.

О возможности такого процесса говорил и Председатель Верховного Суда Соединенных Штатов Америки Дж. Маршалл, который отмечал: «Мы истолковываем конституцию, которая будет существовать века и которая должна, таким образом, быть приспособлена к различным формам человеческой деятельности» [3].

Как пишет известный американский юрист Л. Фридмен, только наивные верят, что Верховный Суд США только интерпретирует текст Конституции, то есть исследует, что он означает или какое содержание вкладывает в него писавшие его люди. Суд идет далее простой интерпретации — он изобретает и расширяет конституционную доктрину [4].

Конституционные суды принимают различные решения: о толковании конституции, о признании нормативных актов или их частей соответствующими или несоответствующими конституции, по результатам рассмотрения споров о компетенции между органами государственной власти и т.

д. Однако наибольшее воздействие на развитие конституции оказывают постановления суда о толковании самой конституции. Без толкования судом отдельных положений конституции их применение становится невозможным, так как обнаруживается неопределенность в их понимании.

Примером может служить Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12 апреля 1995 года [5].

Источник: https://vuzlit.ru/1308267/rol_postanovleniy_konstitutsionnogo_suda_rossiyskoy_federatsii_v_sovershenstvovanii_federalnoy_konstitutsii

Значение решений конституционного суда рф в реализации правозащитных функций прокурора в судопроизводстве

ПРАВОЗАЩИТНЫХ ФУНКЦИЙ ПРОКУРОРА В
СУДОПРОИЗВОДСТВЕН.М. ЯКОВЛЕВЯковлев
Н.М., начальник отдела по обеспечению
участия прокуроров в рассмотрении
уголовных дел судами, старший советник
юстиции, кандидат юридических наук.

В
условиях нового процессуального
законодательства для эффективной
реализации правозащитной функции
прокурора существенное значение имеют
решения Конституционного Суда РФ о
признании уголовно-процессуальной нормы не
соответствующей Конституции РФ.

Конституционный Суд РФ, оценивая
уголовно-процессуальную норму на предмет
соответствия Конституции РФ, формирует
официальное толкование конкретного
федерального закона, что дает возможность
говорить о решениях Конституционного Суда
РФ как об источниках
уголовно-процессуального
законодательства, которые являются
правовой основой процессуальной
деятельности следователей и прокуроров в
обеспечении прав участников уголовного
судопроизводства при расследовании
уголовных дел. Согласно ст. 125
Конституции РФ Конституционный Суд РФ
разрешает дела о соответствии Конституции
РФ федеральных законов; федеральный закон
или его отдельные положения, признанные
неконституционными, утрачивают силу.
Признание Конституционным Судом РФ
конкретной нормы уголовно-процессуального
закона не соответствующей Конституции РФ и
лишение ее юридической силы является
общеобязательным и исключает любое иное
истолкование в правоприменительной
практике. Следовательно, можно
констатировать, что решение
Конституционного Суда о признании
уголовно-процессуальной нормы не
соответствующей Конституции РФ является
судебным прецедентом нормативно-правового
характера. Это означает, что
государственные обвинители,
руководствуясь решениями Конституционного
Суда РФ, в судебном разбирательстве не
вправе применять нормы, признанные
неконституционными, и обязаны
ориентировать суды на вынесение судебного
решения на основании конкретного
соответствующего постановления
Конституционного Суда РФ.

До принятия
Постановления Конституционного Суда РФ от 8
декабря 2003 г.

по делу о проверке
конституционности ряда статей УПК РФ в
связи с запросами судов общей юрисдикции и
жалобами граждан нормы УПК РФ давали право
на принесение кассационного представления
на неправосудный приговор только
прокурору, который непосредственно принял
участие и лично поддерживал
государственное обвинение в судебном
разбирательстве по уголовному делу. Другие
должностные прокурорские работники, в том
числе и вышестоящий прокурор, были лишены
права на принесение акта прокурорского
реагирования на необоснованное судебное
постановление. В данное время на основании
указанного Постановления Конституционного
Суда РФ ч. 9 ст. 246 УПК РФ признана не
соответствующей Конституции РФ, ее ст. 19 (ч.
2), 45 (ч. 1 и 2) и 129 . ———————————

Постановление Конституционного Суда РФ
от 8 декабря 2003 г.

N 18-П «По делу о проверке
конституционности положений статей 125, 219,
227, 229, 236, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и
39 Уголовно-процессуального кодекса РФ в
связи с запросами судов общей юрисдикции и
жалобами граждан» // Законность. 2004. N 2.

Таким образом, восстановлено право
вышестоящих прокуроров на кассационное и
надзорное обжалование неправосудного
приговора, а также постановления суда о
прекращении уголовного дела, в том числе в
связи с отказом от обвинения
государственного обвинителя. В силу ч. 2
ст.

87 Федерального конституционного закона
«О Конституционном Суде РФ» признание
нормативного акта либо отдельных его
положений не соответствующими Конституции
РФ является основанием для отмены в
установленном порядке положений других
актов, основанных на нормативном акте,
признанном неконституционным, либо
воспроизводящих его или содержащих такие
же положения, какие были предметом
обращения. Из этого следует, что
общеобязательностью для применения в
правоприменительной практике обладает не
только резолютивная часть постановления,
но и правовая позиция Конституционного
Суда РФ, положенная в основу решения о
признании нормы неконституционной.

Читайте также:  Закрытие ип через мфц - пошаговая инструкция

Правовая позиция Конституционного Суда РФ
представляет собой обладающее
обязательной юридической силой
официальное толкование Конституции РФ
процессуального законодательства.

Учитывая общеобязательность правовой
позиции Конституционного Суда РФ для
правоприменителей, можно заключить, что
решение Конституционного Суда РФ, в котором
сформирована его правовая норма, является
судебным прецедентом . ———————————

Ображиев К.
Судебный прецедент в уголовном праве //
Уголовное право. 2004. N 3. С. 56 — 58.В
последнее время Конституционный Суд РФ
активно вмешивается в область уголовного
процесса, решения которого нередко
устанавливают новые процессуальные
правила в проведении следственных действий
в уголовном судопроизводстве.

В связи с
этим хотелось бы остановиться на
нескольких значимых решениях
Конституционного Суда РФ. Надзирающий
прокурор обязан обеспечить исполнение
Определения Конституционного Суда РФ от 8
апреля 2004 г.

N 152-О «Об отказе в принятии к
рассмотрению запроса мирового судьи
судебного участка N 29 Карымского района
Читинской области о проверке
конституционности положений статей 217, 225 и
476 УПК РФ», в котором указано, что отсутствие
в бланке протокола ознакомления
обвиняемого и (или) его защитника с
обвинительным актом и материалами
уголовного дела (имеется в виду приложение
164 к ст.

476 УПК РФ) указания о разъяснении
обвиняемому его прав, в том числе права
заявлять ходатайства о применении особого
порядка судебного разбирательства, не
может расцениваться как свидетельство
отсутствия у следователя или дознавателя
обязанности разъяснять обвиняемому его
права.

Сами по себе подобные бланки, имея
вспомогательное значение, не обладают
нормативным характером и не могут
исключить необходимость выполнения
предписаний уголовно-процессуального
закона. При этом следует подчеркнуть,
что невыполнение этих требований УПК РФ при
завершении дела лицом, производящим
дознание, влечет возвращение дела судом
прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Для
государственных обвинителей, а также
федеральных судей имеет важное значение
Определение Конституционного Суда РФ от 8
апреля 2004 г. N 132-О «По жалобе гражданина
Горского А.Н. на нарушение его
конституционных прав пунктом 6 части второй
статьи 231 УПК РФ», в котором указано, что
норма п. 6 ч. 2 ст.

231 УПК РФ по своему
конституционно-правовому смыслу в системе
действующего уголовно-процессуального
регулирования не предполагает, что при
подготовке к судебному заседанию суд
вправе принять решение об оставлении без
изменения меры пресечения в виде
заключения под стражу и тем самым — продлить
эту меру пресечения, не выслушав мнение
обвиняемого по данному вопросу и не
исследовав его доводы. При принятии судом
соответствующего решения должны быть
соблюдены все установленные ст. 108, 109 и 255
УПК РФ требования, в том числе об участии в
судебном рассмотрении данного вопроса
обвиняемого и его защитника (если он
участвует в деле), что применительно к иным
предусмотренным законом ситуациям
обеспечивается на этапе подготовки к
судебному заседанию проведением
предварительного слушания в порядке,
установленном главой 34 УПК РФ. Поэтому
государственный обвинитель обязан
ориентировать суд на неукоснительное
выполнение требований Конституционного
Суда РФ, изложенных в его Определении от 8
апреля 2004 г. N 132-О. Об этом подробно
излагалось в указании прокуратуры
Республики Саха (Якутия) от 12 августа 2004 г. N
12-04-04, где всем нижестоящим городским и
районным прокурорам предлагалось принять
незамедлительные меры для
неукоснительного исполнения требований
Определения Конституционного Суда РФ от 8
апреля 2004 г. N 132-О, согласно которому
уголовные дела в отношении лиц, находящихся
под стражей, должны быть назначены к
рассмотрению по существу с обязательным
проведением предварительного слушания. В четвертом квартале 2004 г. Судебная
коллегия по уголовным делам Верховного
суда Республики Саха (Якутия) за
игнорирование требований данного
Определения Конституционного Суда РФ
отменяла приговоры судов в г. Якутске, г.
Удачном, Алданском и Верхоянском районах. Поэтому 22 ноября 2004 г. в связи с
непринятием соответствующих мер на местах
прокуратура Республики вынуждена была
направить вновь всем горрайпрокуратурам
повторное указание по соблюдению
требований Определения Конституционного
Суда РФ от 8 апреля 2004 г. Например, 4
ноября 2004 г. кассационная инстанция
отменила приговор Мирнинского районного
федерального суда от 15 сентября 2004 г. в
отношении Важенина Ю.Е., осужденного по ст.
163 УК РФ, по его жалобе. Основанием для
отмены приговора явилось то, что суд
назначил судебное заседание без проведения
предварительного слушания, тогда как
осужденный Важенин находился в заключении
под стражей. Гособвинитель — заместитель
прокурора г. Удачного не обратил внимания
на допущенную судом ошибку и не внес
кассационное представление на незаконный
приговор. Определением кассационной
инстанции в январе 2005 года отменены:
приговор Якутского суда в отношении
Перетолчина А.А. и Верещагина В.К.; приговор
Мирнинского суда по делу Абышевой Л.Н. по ч. 1
ст. 105 УК РФ; приговоры Алданского суда по
делу Котомина А.В. по ст. 162 УК РФ и в
отношении Ракита В.А.; приговор суда г.
Нерюнгри в отношении Колпакова И.В. В
феврале 2005 г. кассационная инстанция
отменила по жалобам по этим же основаниям в
отношении трех лиц: приговоры Якутского
горсуда от 3 ноября 2004 г. в отношении
Тихонова, Сакердонова и по делу Мамыркулова
от 17 ноября 2004 г. Имеются и такие случаи.
На оправдательный приговор Якутского
горсуда по делу Мордвинова, которому органы
следствия предъявили обвинение в
совершении умышленного убийства,
гособвинитель внес кассационное
представление, но как основание для отмены
игнорирование судом требования
Определения Конституционного суда РФ от 8
апреля 2004 г. не ставил. А оправдательный
приговор суда отменен именно по этим
основаниям. Назначение уголовного дела к
рассмотрению по существу без проведения
предварительного слушания кассационная
инстанция посчитала существенным
нарушением конституционного права
обвиняемого на защиту. Аналогично
Определением кассационной инстанции от 27
января 2005 г. отменен приговор Алданского
суда по делу Иванова Г. В. по ст. 161 УК РФ. По
этому делу судья 7 декабря 2004 г. при
вынесении постановления о назначении
судебного заседания использовал бланк
«Постановление о назначении судебного
заседания без проведения предварительного
слушания», хотя в тексте самого
постановления указано, что участвуют
прокурор — гособвинитель, присутствует
обвиняемый Иванов, мера пресечения
которому оставлена без изменения — под
арестом. Но несмотря на это, кассационная
инстанция Верховного суда РС(Я) отменила
приговор ввиду непроведения
предварительного слушания в отношении
лица, содержащегося под арестом. Следовательно, гособвинители должны
следить и за бланками, которые используют
судьи при назначении судебного заседания. Такая обстановка в данных прокуратурах
сложилась из-за того, что горрайпрокуратуры
г. Якутска, г. Нерюнгри, г. Мирного,
Алданского района не обеспечивают
надлежащее исполнение п. 5 Приказа
Генерального прокурора РФ от 28 ноября 1997 г. N
71 «О совершенствовании системы подготовки и
повышении квалификации
прокурорско-следственных кадров», где
указано, что основой совершенствования
профессиональной деятельности должна
стать систематическая самоподготовка
прокурорских работников под постоянным
контролем руководителей прокуратур. Анализ показывает, что государственные
обвинители, которые добросовестно
относятся к своим служебным обязанностям,
систематически занимаются повышением
деловой квалификации и внимательно изучают
анализы, обобщения, информационные письма,
поступающие из вышестоящих органов
прокуратуры, как правило, такие грубые
ошибки в суде не только сами не допускают,
но и на подобное существенное нарушение со
стороны суда реагируют принципиально —
путем внесения кассационных представлений
в процессуальные сроки. Так, помощник
прокурора Верхневилюйского района
Докторова Н.А. в кассационном представлении
указала, что судья без проведения
предварительного слушания оставил без
изменения меру пресечения в виде
заключения под стражей, не выслушав позицию
обвиняемого и его защитника. Приговор суда
26 октября 2004 г. отменен кассационной
инстанцией по причине невыполнения судом
требований Определения Конституционного
Суда РФ от 8 декабря 2004 г. Такую же
принципиальную позицию заняла помощник
прокурора Усть-Алданского района Копырина
З.В., по кассационному представлению
которой по этому же основанию Судебная
коллегия по уголовным делам Верховного
суда Республики отменила приговор
Усть-Алданского суда от 16 ноября 2004 г.
(Определение от 20 января 2005 г.).
Гособвинитель Орлов также добился отмены
по этой же причине приговора суда г.
Удачного от 22 ноября 2004 г. в отношении
четырех лиц (Определение от 25 января 2005 г.).
По представлению гособвинителя Романовой
отменен приговор Ленского суда от 1 ноября
2004 г. в отношении девяти лиц (Определение от
8 февраля 2005 г.). Это примеры
добросовестного отношения к своим
служебным обязанностям прокуроров. 18
июня 2004 г. Конституционный Суд РФ принял
Определение N 206-О по жалобе гражданина
Корковидова А.К. на нарушение его
конституционных прав статьями 195, 198 и 203 УПК
РФ. Он и его адвокат были ознакомлены с
постановлением о назначении
судебно-психиатрической экспертизы после
ее проведения. Органы следствия при этом
ссылались на то, что ст. 195 УПК РФ не
устанавливает обязанность следователя
ознакомить подозреваемого с
постановлением о назначении экспертизы,
если от него не поступило соответствующее
ходатайство, тем более что согласно ст. 198
УПК РФ подозреваемый вправе, но не обязан
ознакомиться с таким постановлением. По мнению заявителя, наделение ст. 195 и 198 УПК
РФ следователя правом принудительно
назначать подозреваемому
судебно-психиатрическую экспертизу при
отсутствии объективных данных, указывающих
на необходимость ее производства, и без
ознакомления при этом подозреваемого и его
защитника с постановлением о ее назначении
нарушает право на достоинство личности и
личную неприкосновенность. Конституционный Суд РФ в своем определении
по делу указал, что в уголовном
судопроизводстве суд, прокуроры и
следователи обязаны создавать надлежащие
условия для реализации гарантий о
государственной защите прав и свобод
человека и гражданина путем разъяснения
всем участникам процесса их прав и
обеспечить возможность осуществления этих
прав (ч. 1 ст. 11 УПК РФ), а также обжалование
процессуальных действий лиц, производящих
предварительное расследование.

  • В связи
    с этим Конституционный Суд РФ делает очень
    важный вывод. Указанное процессуальное
    действие по смыслу приведенных норм,
    рассматриваемых в системной

Источник: https://www.lawmix.ru/comm/1197

Ссылка на основную публикацию